Потерянный элементаль - Тесса Хейл

-45-

— Он душил тебя. Я должна была что-то сделать. — Иногда мне хотелось ударить Ривена, но неужели он действительно ожидал, что я буду стоять рядом, пока его будут убивать?

— У меня все было под контролем, — процедил он сквозь зубы.

Я не могла удержаться от насмешки.

— Да, похоже, у тебя действительно все было под контролем.

— Ты его не знаешь. Ты не представляешь, какую мишень ты только что повесила себе на спину. Он и так тебя опасается. От этого будет только хуже.

В голосе Ривена послышались нотки паники, которые вызвали во мне сочувствие.

— У него уже есть мишень на моей спине.

Он резко повернулся в мою сторону.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего. Просто не думаю, что я ему очень нравлюсь. Каков отец, таков и сын, — пробормотала я.

Ривен прищурился, глядя на меня.

— Дело не только в этом. Расскажи мне.

— Почему? — надавила я.

Он разочарованно зарычал.

— Итак, я знаю, в какой мы заварушке.

Что-то в употреблении слова «мы» заставило меня смягчиться. Я огляделась по сторонам и понизила голос.

— Он загнал меня в угол у кабинета директора. Он никогда не был добр ко мне, но на этот раз он был так разозлился.

— Из-за чего?

— Он увидел шрамы на моей руке и хотел знать, как я их получила. Где. И сколько мне было.

На лице Ривена отразилась паника. Он схватил меня за руку и потащил вглубь стеллажей.

— Ты ведь ничего ему не сказала, правда?

— Только то, что был пожар, когда я была маленькой. Почему это так важно?

Мускул на его челюсти дернулся.

— Ты не знаешь моего отца. Он использует любую информацию в своих интересах.

Я на мгновение замолчала.

— Не могу представить, как это расти с ним в качестве родителя.

Ривен глубоко вздохнул и прислонился к книжной полке.

— Это не было сплошным солнечным светом и радугой.

— Мне жаль, что ты прошел через это. Мне жаль, что он причинил тебе боль.

— Мне не нужна твоя жалость, — огрызнулся он.

Я не позволила его словам ранить меня, потому что теперь я знала, что Ривен нападал, чтобы держать людей на расстоянии вытянутой руки. Чтобы они не увидели всего того, что он скрывал от мира. Но со мной это больше не работало. Я увидела Ривена. Он не был ни темным, ни светлым, он был бесконечным серым. Во всех оттенках.

— Что? — рявкнул он.

— Это не сработает.

— Что не сработает?

— Этот твой колючий кактус. — Я жестом указала на него, когда говорила. — Я знаю, что для того, чтобы Кай, Феникс и Атлас полюбили тебя, тут должно быть что-то хорошее, а они действительно любят тебя.

Он нахмурился, глядя на меня.

— Я — нехороший человек. Я самый эгоистичный человек на планете.

Мои глаза вспыхнули от этого. Ривен привык добиваться своего. Избалованный во многих отношениях. Напыщенный, конечно. Но в нем была доброта. Я видела это в том, как он утешал Феникса после ссоры с братом на уроке огня. Я видела это по тому, как он переживал за своих друзей. Это не было поступком человека, который был эгоистичен превыше всего.

— Не уверена, что это правда.

Ривен бросил на меня испепеляющий взгляд.

— Ты меня не знаешь.

— Хорошо, тогда расскажи мне что-нибудь о себе. Одно, что ты обычно не рассказываешь остальному миру.

Он смотрел на меня, не моргая. Мне показалось, что он одним своим взглядом раскрыл все слои моей души. А потом он заговорил.

— Не думаю, что я когда-либо дышал полной грудью.

Я нахмурила брови, но промолчала, надеясь, что он продолжит говорить.

— Ты знаешь, каково это для человека, наделенного даром дышать воздухом? Это особая пытка. Но я не могу позволить себе роскошь дышать полной грудью. Я должен продолжать двигаться, всегда оглядываться через плечо, никогда не терять бдительности, всегда думать на десять шагов вперед.

— Это, должно быть, утомительно, — тихо сказала я.

— Ты даже не представляешь.

Я хотела, чтобы Ривен сейчас вздохнул полной грудью. Воспользовавшись этой маленькой передышкой, которую мы создали для мира. Но я знала, что он приучил себя не делать этого.

— Я тоже не переставала бежать.

Его пристальный взгляд поднялся к моему лицу, удерживая меня в плену.

— От чего ты убегала?

— От воспоминаний. Кошмаров. Простой попытки держать голову над водой.

— Твоя жизнь в мире людей была настолько плохой?

В словах Ривена звучало легкое любопытство. Это был первый вопрос, который он мне задал, а не что-то вроде «О чем ты думала?» Впервые в разговоре с ним я перестала быть настороже. Я позволила ему увидеть все мои эмоции, когда они выплескивались на поверхность.

— Моя жизнь была замечательной во многих отношениях. У меня самый лучший младший брат, какого только можно себе представить. Мама — веселая, добрая и заботливая. Моя лучшая подруга — чокнутая, но всегда меня прикрывает. Мы изо всех сил старались получить то, что нам было нужно, но там никогда не было недостатка в любви. И эти трудности заставляют тебя еще больше ценить то, что важно.

Ривен придвинулся ближе, заглядывая мне в глаза.

— А что важно?

— Друг друга. Ничто другое не имеет значения, если у тебя есть люди, которых ты любишь.

Боль исказила его лицо. Агония была настолько сильной, что я чувствовала ее каждой частичкой своей души.

— Аура… — Он обхватил рукой мою щеку, скользнув пальцами по шее.

В глубине моих мышц зародился гул, а сердце заколотилось о ребра.

Ривен прижался своим лбом к моему, глубоко вдыхая.

— Ты пахнешь горным воздухом и корицей. Это, черт возьми, лучший аромат, который я когда-либо вдыхал.

У меня перехватило дыхание, я не могла пошевелиться.

Ривен сократил расстояние между нами, его губы встретились с моими в поцелуе. Сначала нежном, но затем разгорающемся. Он запутал пальцы в моих волосах, запрокинул мою голову и просто взял. В этом не было никакого изящества, только отчаянная потребность.

Дверь в передней части библиотеки хлопнула, и Ривен отпрянул от меня.

Я вообще не могла пошевелиться. Все внутри меня вибрировало. Будто все мое тело было как на иголках.

— Рив…

— Этого не может быть.

Его слова хлестнули меня по коже, как удар хлыста.

Я прикусила щеку изнутри.

— Это не я тебя поцеловала.

Глаза Ривена вспыхнули уже знакомым синим огнем.

— Ты смотрела на меня снизу вверх со своей дурацкой сентиментальной историей «жизнь прекрасна», практически умоляя меня поцеловать тебя.

Я отшатнулась. Это было больнее, чем все, что он когда-либо говорил. Потому что я позволила ему заглянуть