Вирджиния Кантра - Морская ведьма

Склон холма впереди обрывался крутым спуском, кое-где усеянным клочьями солянки и золотарника, в самом низу переходившим в каменистый берег.

Маргред сделала глубокий вдох. Запах суши здесь смешивался с соленым ароматом воды. Чуть дальше виднелась крохотная, похожая на сложенные ковшиком ладони бухточка, словно зажатая между скалистыми пальцами. На солнце сверкали волны, дразня и маня к себе. Видеть их было мучительно.

И там, у самого края воды, рядом с лужицей воды, оставшейся после отлива, в которой покачивались коричневые водоросли, ее ждал Дилан.

Один, без Конна.

«И почти без одежды…» — неожиданно отметила про себя Маргред. Осознание это было чисто человеческим. На бедрах у него болтались узкие, мокрые, рваные шорты-плавки, которые следовало счесть явной уступкой правилам приличия. Интересно, он надел их ради нее? Или ради себя? Сейчас Дилан мог считаться креатурой принца, но в течение первых тринадцати лет его воспитывали человеком.

Его темные влажные волосы, небрежно отброшенные назад, ниспадали на широкие голые плечи. Он стоял босой на камнях, с легкостью сохраняя равновесие.

Что же, по крайней мере одно преимущество у нее было. Маргред носила туфли.

И она заковыляла в них по усыпанному мелкой галькой берегу.

На звук ее шагов Дилан обернулся. Он сделал было движение к ней, но вовремя спохватился.

Селки не прикасались друг к другу, даже во время приветствия. Касание допускалось только во время боя или спаривания, которые в равной мере можно было счесть как актами обладания, так и страсти.

— Я тебе не принадлежу, — заявила она Калебу. Точно так же, как кот не принадлежал Антонии.

«Интересно, а ищет ли он меня?» — вдруг подумала Маргред.

Быть может, он беспокоится о ней?

Она постаралась отогнать от себя эту мысль. Сейчас было о ком беспокоиться и помимо Калеба. Например, о его брате.

Она остановилась и отбросила волосы со лба.

— Ты мог бы выбрать более удобное место для встречи.

Дилан пожал плечами.

— Меня оно вполне устраивает. В нескольких милях отсюда к востоку лежит островок, находящийся в частной собственности, — до него легко доплыть в любом теле, и тебе никто не помешает. Если не считать птиц или шального любителя рыбной ловли на каяке. Я держу там кое-какие вещи.

— Это не опасно?

— Очевидно, безопаснее, чем здесь. — Прищурившись, он разглядывал шрам у нее на лбу. Губы его сжались в тонкую полоску. — Что, мой брат уже избивает тебя?

Маргред машинально коснулась уродливой шишки под волосами.

— Твой брат спас меня. Или Конн не говорил тебе?

— Принц, по обыкновению, не слишком разговорчив.

— Тем не менее он прислал тебя.

Дилан поклонился.

— Как видишь.

— Зачем, если не для того, чтобы помочь?

— Чтобы выяснить, что с тобой случилось. Доклад дельфинов получился на редкость бессвязным.

— Итак, Конн отправил тебя с родственным визитом. — Маргред заметила, как напрягся Дилан, когда отравленная стрела попала в цель. — Почему ты не сказал мне, что Калеб — твой брат?

— А почему ты не сказала мне, что трахаешься с ним? — парировал Дилан.

Под этим невозмутимым фасадом, оказывается, бурлили такие течения и водовороты, о каких она и не подозревала. Соперничество, уязвленная гордость или… Однажды он возжелал ее.

Маргред пожала плечами.

— Не думала, что наши отношения имеют для тебя какое-нибудь значение.

Дилан оскалился в деланной улыбке.

— То же самое могу сказать о тебе.

— Кем была твоя мать? — спросила Маргред.

Дилан отвернулся и уставился в морскую даль. Похоже, его, как и брата, нужно было подталкивать в разговоре, чтобы вызвать на откровенность.

— Я знала ее?

— Вероятно, ты слышала о ней. Нашей прародительницей была Атаргатис.

Маргред удивленно присвистнула.

Атаргатис была одной из старейших представительниц морского народа, почти столь же древней, как и сам Ллир. Ее имя было овеяно многочисленными легендами и предсказаниями, невероятными и волнительными.

— Не знала, что она до сих пор жива.

— Ее более нет в живых. Она утонула вскоре после того, как вернулась со мной в море. Запуталась в рыбацких сетях. — Губы Дилана искривились в горькой усмешке. — Злая ирония судьбы, учитывая, что наш отец был рыбаком.

Маргред содрогнулась.

— Но она же бессмертна! Она должна была возродиться вновь.

— Может быть. С тех пор я не искал ее. Да и какой в этом смысл?

— Она — твоя мать.

— Мне больше не нужна мать. Особенно если она намного младше меня и смутно помнит, кто я вообще такой.

Маргред подавила невольную искорку симпатии к нему.

— Пожалуй, ты скорее предпочел бы сблизиться с принцем?

— Мне льстит внимание, которое он мне оказывает. Конн полагает, что в нашем роду еще сохранилось древнее могущество, хотя пророчества говорят только о дочерях нашего дома.

О дочерях…

У Маргред перехватило дыхание.

— Твоя сестра?

Но Дилан лишь отрицательно качнул головой.

— Люси — не селки. Обращение у нее так и не наступило. Я знаю. Конн посылал меня… понаблюдать за нею на протяжении многих лет.

— А твой брат?

— Что мой брат?

— За ним ты тоже шпионишь?

— Он покинул остров, — равнодушно ответил Дилан. — Меня не интересует, где он был и чем занимался после этого.

Маргред склонила голову к плечу.

— Получается, тебя заботит только то, кого он трахает?

Худощавое лицо Дилана залила краска.

— Ты знаешь, что он был ранен? — продолжала она расспросы.

— Калеб? Когда? Как?

— Он был солдатом в пустыне. На его теле остались шрамы.

И ночные кошмары. Но она не собиралась рассказывать об этом Дилану. Пожалуй, она уже и так сказала слишком много.

— И поэтому ты осталась с ним? Потому что тебе жаль его?

— Нет! — Какие бы чувства она ни испытывала к Калебу, это была не жалость. Впрочем, его брата это не касалось. — Я осталась, потому что… потому что я не могу уйти. У меня украли шкуру. И уничтожили. Разве Конн не говорил тебе об этом?

— Он сказал, что дельфины, mucmara, утверждают, будто на тебя напали. Демоны. Чушь собачья!

— Почему?

Дилан смотрел на нее с вежливым недоверием, и при этом выражение его лица столь разительно походило на выражение Калеба, что Маргред стало не по себе.

— Элементали не охотятся на других элементалей, — пояснил он.

— Неверно. Демоны воюют с детьми воздуха с момента появления человечества.

— Эта война не имеет к нам никакого отношения.