Коллоидный Мир - Антон Чернов

родственнику на старушке-Земле: приятный человек, к которому расположен, которому можно помочь. Но не более.

Так что на факт “отцовства” я просто забил. Не без внутренних пертурбаций, но внутренний голос мне ехидно напомнил, что через полторы недели у меня этих отпрысков с десяток зачато будет, а то и более. Не считая прочей орды.

И вызвал Недума, на тему “а как в нашем Логе дела-то обстоят”, а то прямо скажем, с этими книжками дошёл до того, что девчонкам, кроме первого раза, самим на мне скакать приходилось. Не отвлекался ни на что.

— Благолепие у нас, Стригор Стрижич, трудами твоими неустанными, — завёл шарманку дед.

— Это я да, в поте лица, — “читаю”, дополнил я недоговоренное. — И не только лица, — припомнил я предстоящий визит в Топляки. — Ты не славословь, а по делу говори.

А по делу и вправду выходило неплохо. Домики подрастали, часть из них уже начали заселять — дорастут до “взрослого” размера они ещё через седмицу, ну а “раскормить” их можно и больше, но жить уже можно. И, соответственно, ограды “старого места” и “нового” соединены, что и неплохо.

Пшеница принялась, то есть будет у нас теперь хлеб не только ржаной, как и специи, меж домами засеянные (ну это я по укропу уважаемому в питании определил, даже несмотря на пребывание “не в мире сем”). Яблони новые сдохли нахрен — пущанские жужелицы и прочие плодожорки ростки нахрен сожрали. И, видимо, будучи справедливым человеком, Недум настоятельно интересовался, а, собственно, кого и сколько пороть барин за погубу и потраву велит? Справедливость старика заключалась в том, что ежели его престарелая жопа время от времени отведывает стрекала, то надо бы и прочим приобщиться.

— Нехер людишек не по делу пороть, — обломал я недумское стремление к справедливости. — Не прижились — да и леший с ним, я в том, что прочее приживётся, уверен не был.

— Как велите, Стригор Стрижич, — тяжко вздохнул отсправедливленный в одну физиономию Недум.

А вот коровы новые весьма бодро жиреют, плодятся, и их активно приходится забивать, чтобы не сожрали окрестные луга.

— Мяса от пуза, Стригор Стрижич, балуете вы нас, людишек своих.

— Ну и хорошо, что от пуза, — прикинул я. — Конечно, хорошо бы сохранять его, да только хрен я тварь консервную куплю, — вздохнул уже я.

— Простите дурня, не понял вас, — свёл очи на носу Недум.

— Да в мануфактурах есть тварь специальная, мясо в кожу заворачивающая, да хранится там мясо год, не менее, и не портится. Но не продадут, жадины, — вздохнул я.

— Вот диво-то полезное, — покачал головой Недум. — И речёте праведно и мудро: жадины как есть, — веско покивал он.

— Ладно, а людишки новые как? — перестал печалиться я.

И выходило, что хорсовские вполне прижились, что и неудивительно: для них ничего не поменялось. А вот пролетариат до забастовок не дорос. Но “своевольничают и супротивствуют”, за что стрекалом регулярно огребают. Но в целом — пейзанят, а некоторые и радуются: мол, столько пропитания ни в жисть не видели.

Но брать я эту пролетарщину точно больше к нам не буду, заключил я, дослушав доклад. И призадумался, благо с утра по моим планам надо было Топляки осеменять.

Так вот, ежели всё пойдёт нормально, то со жратвой у пейзан выйдет не просто до хрена, а явный переизбыток. Собственно, он уже сейчас есть. И трудятся они поменьше, тоже оправданно. И встаёт вопрос, начинать ли социальное расслоение?

Просто избыток пожрать и внешняя угроза предполагает защитничков. Это и мне удобно — на мелочь типа воронов и шакалов, ну и прочего “фонового” тварья меня дёргать не будут.

Но социальное расслоение — вещь, вообще-то, неважная. И, что самое забавное, не обязательная. А если подумать, то в рамках Лога вообще можно повинность ввести всеобщую. Собственно, как я “на полшишечки” сделал: все мужики, в свой срок — защитники. Ну а могут и не в свой срок, а по нужде. Вот вроде и не слишком хорошо, а на деле наоборот. Времени у пейзан, выходит, освободилось, придумывать, “чем занять”, как Недум слуг — нахрен надо. А вот защищаться обучить да баб с детьми оборонять — самое то.

Без меня вообще — не справятся, но в частностях, как я подумывал, “да”.

Ну а “бунт” поднимут… Не те расклады у нас, а главное — так я и не против. Сделаю ручкой, пожелаю ибаться, как хотят, да и займусь делами, которых у меня валом. Служанок только прихвачу, да.

Но не будут бунтовать, если по уму. А “повинность” скорее за благо примут, что и к лучшему.

В общем, на следующий день с рассветом направился я в Топляки. Надо, блин. И вот, подъезжаю я, значит, к уже двум соединённым друг с другом куполам, как Недум и докладывал, ну и слышу — ноет кто-то тихонько. Купол с новыми домами ворот не имел, так что объезжал я, а тут, понимаешь, всхлипывет кто-то. Подъезжаю, потихоньку, смотрю — сидит на корточках девчонка, вроде из новеньких — игл головных колёр не нашенский и не хорсычей. И рыдает, понимаешь, тихонько и самозабвенно, ладошками физиономию прикрыв. И, принюхался я, в охотке, не запредельно, но явно того.

— Ты чего ревешь? — полюбопытствовал я, но девчонка, хоть и дёрнулась, ладони от физиономии не убрала и продолжает рыдать.

— Тебе, шмыг, какое дело? Иди своей дорогой, — выдала она.

— Вообще, тебя тут твари сожрать могут, — напомнил я.

— Чай не сожрут, хнык. А и сожрут, и пусть. Отстань, иди себе.

— Не пойду, пока не расскажешь, с чего рыдаешь, — резонно выдал я.

— Меня этому Стрижичу-у-у хотят отда-а-ать, — зарыдала она уже навзрыд. — А ты сейчас, как маменька скажешь — бла-а-аго сие-е-е… А я не хочу-у-у…

— Не хочешь — не буду, блин, — уже заржал в голос я.

Ну реально, я, значит, еду в Топляки, долг исполнять, мне эти девки бесконечные нахрен не сдались, у меня своих времени-то не особо. И тут какая-то плакса ломается. Да я только за, нужна она блин мне!

— Стригор Стрижич, не гневайтесь, — шмыг.

Посмотрела, на колени бухнулась, мордашка зарёванная, блин.

— Не гневаюсь я. Рыдаешь-то что? Нешто кто силком тянет? И не бойся, правду говори, не обижу.

— Не тянет, Стригор Стрижич. Но ведь страшно, батюшка говорит больно сие и страшно, а матушка затрещину дала, та батюшка её поколотил…

— Так, блин, какое нахер больно?! — офигел я, даже эфиром не поленился проверить — никаких плев колдунским образом не нарисовалось. —