Трудовые будни Тёмных Властелинов (СИ) - Чернышова Алиса

— Ты поразительно хорошо осведомлён — по крайней мере, для жителя дальнего юга. Находятся старые друзья, приносящие в клюве вести?

— Ты бы удивился.

Они смотрели друг на друга, и воздух между ними столь сгустился от напряжения, что, казалось, таким категорически невозможно дышать. Окажись волею случая в комнате дракон из низшего сословия, он бы с большой долей вероятности уже распластался бы раболепно по земле. Человек же, по дурости сунувшийся сюда, осыпался бы на пол горсткой пепла.

Но старые драконы лишь сидели спокойно и смотрели друг на друга, светски улыбаясь.

— Так кому же отойдут волею нашей Ледяной подружки земли моего Дома?

— Это зависит от договорённостей, к которым мы сегодня придём.

— Интересно, — сказал Тэ скучающим тоном. — Всё настолько серьёзно, что вы готовы вернуть нам утраченные земли?

— Частично. С соответствующими правами Старшего Дома, разумеется.

— Потрясающе! — Тэ всплеснул руками, неубедительно имитируя восторг. — Грандиозно! Тысячелетия Предгорье делало вид, что меня не существует. Мои дети были лишены жизненно важного для молодняка общения с себе подобными, права участвовать в Смотринах, нормального образования (как ты наверняка знаешь, все драконьи учебные заведения отклонили их кандидатуры). Рэж Призрачный получил назад свои вересковые холмы вопреки всем правилам, а на мои письма с предложением сотрудничества и мира Его Светлость Лир Бирюзовый не соизволил даже прислать ответ. Но вот теперь ты прилетаешь ко мне с эдакими предложениями. И как ты думаешь, что я должен сказать тебе? Что улитка скрылась за горизонтом, и её не догнать?

— Брось, — усмехнулся Рик. — Нам ли гоняться за уехавшими без нас улитками? Драконам для этих целей дарованы крылья.

— О да. Предатель из семьи предателей, расскажи мне, как летать.

Алый чуть качнул головой.

— Сколько пафоса… неужели так уверен в своём союзнике, Тэ, что даже не выслушаешь мои предложения? Всерьёз рассчитывать на безумца, решившегося связаться с метаморфами и пригласить их пожить в наших горах… не думал, что ты ненавидишь Предгорье до такой степени.

На лице Тэ ничего не дрогнуло, но Рик с облегчением почувствовал — нет, он действительно не знал. А значит, этот разговор совсем не безнадёжен.

— Серьёзные обвинения, — равнодушно отозвался Чёрный. — Тех, кто озвучивает подобное бездоказательно, обычно казнят за клевету.

Рик коротко хмыкнул и выложил на стол несколько свитков, а также кристаллы с записями Призрачных Стражей.

Это был очень спорный момент. Один из самых спорных в их плане, если честно: предоставлять потенциальному врагу разведданные, да ещё и в "чистом" виде. Рику пришлось отстаивать этот пункт чуть ли не в драке, и у него были на то причины.

Он знал Тэ ещё с тех пор, как тот плавал в чёрном яйце. Они росли вместе, потому Рик прекрасно мог предугадать реакции друга-врага.

В их откровенно сумасшедшей триаде Чёрный был гласом разума, скрепляющим клеем — и, как ни странно, сердцем. Да, за суровой, достаточно мрачной внешностью и тёмной магией пряталось весьма доброе — по драконьим меркам, разумеется — существо. На фоне Рика, которого по молодости и огненности бросало из крайности в крайность, и Жао, который просто любил драться и убивать, самый младший и слабый Тэ был оплотом адекватности. Военное дело он воспринимал скорее как любопытную настольную игру. Убивать мог и умел, хорошо притом, но не особенно любил… без повода, по крайней мере. И этот самый повод, равно как и все риски, должны были быть просчитаны, обдуманы и учтены. Это было в его природе, и Рик сильно сомневался, что Чёрный переменился настолько радикально.

В то, что Тэ не прочь слегка посодействовать смене власти в Предгорье, Рик верил легко и безоговорочно: как ни крути, ему было за что не любить Бирюзовых и их ставленников. Предполагаемая связь с демонами, на которую намекнула малышка Гун, казалась уже менее вероятной: Чёрные в своё время как раз выступали категорически против признания Вечного Царства как страны, справедливо полагая, что демоны под боком — к проблемам. Но ладно, пусть со скрипом, но во временный союз Рик мог поверить. Даже у него самого было несколько приятелей среди огненных демонов, и по правде нельзя сказать, что это были неприятные знакомства. Отличные воины, смелые, бесстрашные, не лишённые своеобразной, но чести, умеющие уважать чужую силу и ценить красоту душ… Да, нравится драконам признавать это или нет, но демоны были родичами, пусть и дальними. Они были куда ближе к драконам, чем травоядные, фейри или люди. Так что да, на союз с демонами Тэ мог бы пойти, пусть и скрепя сердце. Но вот метаморфы… В то, что Чёрный позволил бы себе связаться с тварями вроде Амо, Рик не верил категорически. Пригласить в мир неведомых магической науке ксеноморфов, чьи способности неизучены, менталитет совершенно отличен от всего, что встречалось на их Оси миров, а анатомия не имеет вообще ничего общего с обычными формами жизни (вплоть до категорически другого строения и состава мельчайших частиц)? Тэ, которого Рик знал, был всегда слишком разумен для такого дикого эксперимента.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Опять же, Призрачный. Мальчишка, пара Гун. В присланном Ири вестнике чётко и ясно было сказано, что тот воспитан демонами. Демонами! Дракон! При, судя по тому же отчёту, живом родителе! Рик бы не поверил, в жизни не поверил в такой бред, но знакомство с мальчишкой состоялось и наводило на невесёлые мысли. Мог бы Тэ сознательно потворствовать такому отношению к молодняку? В относительно вменяемом состоянии — нет. Чёрные и Призрачные смешивали свою кровь постоянно, потому были, фактически, роднёй. А по холёному сыночку Тэ было видно, что жизнь он видел только из-за родительского плеча — впрочем, как и положено дракончику, выросшему в любящей семье вдали от Предгорных интриг.

Призрачный мальчишка производил совсем другое впечатление.

В общем, Рик был почти уверен, что Тэ не знает о методах своих союзников всего. Но переубедить его могли только факты — открытые, неоспоримые, подтверждённые доказательствами. Без этого встреча не имела бы смысла.

Тэ изучал записи Призрачных Стражей, бумаги и договора долго, и лицо его оставалось непроницаемым.

Рик не торопил.

— Любопытно, — сказал Чёрный наконец. — Мне не слишком хочется тебе верить, но факты — вещь упрямая… Вот что, почтенный Старейшина, побудь-ка ты немножечко моим гостем. Мне надо обдумать всё и перепроверить. Не далее чем к вечеру я дам тебе ответ.

— Благодарю, — церемонно склонил голову Рик. — И… Тэ? Будь осторожнее с… проверками. Если мои опасения верны, наш старый друг — совсем не тот, кого мы помним.

— Приятно отдохнуть, — сказал Тэ равнодушно. — Твои секреты в безопасности. Но позволь мне самому решать, кого считать другом. Ты давно утратил право так называться, равно как и давать мне советы.

Рик вышел из кабинета врага-друга с очень тяжёлым сердцем. Он видел, что Тэ впечатлился и склоняется к тому, чтобы принять предложение Предгорья. Проблема в том, что Чёрный явно не поверил до конца, не воспринял некоторые моменты всерьёз. Тэ никогда не умел по-настоящему опасаться своих близких.

А вот Жао, если честно, даже в лучшие свои дни признавал только две категории существ: тех, кто с ним согласен… и тех, кого надо уничтожить.

* * *

Тэ Чёрный задумчиво смотрел Рику вслед.

Когда-то, покинув Предгорье, так и не дождавшись сестру в придорожном трактире, он остался растерянным дракончиком среди странных, безумных и пугающих созданий, именуемых людьми. Увы, он не мог сунуться даже к другим многоликим. Попытался было пойти к волкам, благо фальшивая встреча была назначена неподалёку от одного из входодов в их Леса. Однако, те его со свойственным их племени благородством предупредили: Князь Предгорья назначил за его голову немалую награду, объявил международным преступником, и выдать его они будут просто обязаны. Как и любые другие хищные оборотни.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Тогда Тэ был настолько близок к тому, чтобы взлететь повыше и сложить крылья, что страшно вспоминать. Летел, не разбирая дороги, подальше от Предгорья, и держался из одного только упрямства.