Король Драконов: сильнее смерти (СИ) - Фрес Константин

— А что такого особенного я могу сделать для тебя и для всего королевства? — изумилась Ежинка. Демьен тотчас стал серьезен, заглянул в ее кроткие глаза.

— Мы нашли Королю Зимы невесту, — ответил Демьен. — Но уж больно строптивую. Да и жребий ее что-то невнятное говорит. Поэтому решили, — Демьен слегка замялся, — Осень обмануть. Нарядим тебя; Осень увидит, что старика Зиму не победить, и отступит. Ты особенная; ты волшебная. Ты видишь Осень, и Зиму ты не боишься. Никто, кроме тебя, не подойдет на эту роль. Можно было б Уну попросить, но слишком она… яркая. Ее узнают. И если спросят про Аргента, она не сможет солгать. Даже если я прикажу. Солжет ее язык, но не газа и не сердце. А тебя мы нарядим, нарумяним тебе щеки так, что ты на себя не будешь похожа. Осень — глупая и невнимательная, она не заметит подвоха.

— А ты уверен? — с сомнением в голосе произнесла Ежинка. — Сработает ли этот план?

— Другого у нас нет, — признался Демьен.

— Я слышала, — задумчиво произнесла Ежинка, — что существует какая-то клятва… после которой нельзя уже ничего изменить.

— Нет, — мягко сказал Демьен. — Тебе не нужно будет произносить ни слова из этой клятвы. Клятвы святы; и я не из тех, кто нарушает священные слова. И тебя на это подбивать не стану.

— Если ты хочешь, — задумчиво произнесла Ежинка, — я могла бы …

— Нет! — снова повторил Демьен, но уже твердо и поспешно. — Я не приму такой жертвы от тебя. Нет; я не допущу этого. И если наш план провалится, мне легче будет ввязаться в драку, чем действительно отдать тебя Зиме.

— Даже если на кону целое королевство? — простодушно удивилась Ежинка.

— Даже если на кону целое королевство, — ответил Демьен серьезно. — Ну, так ты согласна?

— Конечно, — ответила Ежинка. — Разве могу я отказать тебе, молодой Король?

Однако, за этими разговорами Демьен вспомнил и о Дереке. Он должен был следовать за Королем, однако, Белого Принца нигде не было видно.

— Неужто заплутал? — забеспокоился Демьен, оглядываясь кругом. — Замерз?! У него-то нет такого светлого эльфа, как у меня!

— Так посигналь ему, — ответила Ежинка. — Вот. Возьми мой лепесток, — она раскрыла ладони и протянула Демьену призрачную магическую фиалку, распускающую нежные лепестки. — Закинь ее повыше. Он увидит, и придет сюда.

Демьен послушался; в его руках появился магический лук, он натянул позванивающую волшебство тетиву, а Ежинка положила свой цветок на самый кончик магической стрелы.

Отпущенная, стрела голубым лучом взлетела к хмурым небесам, и там, под тяжелыми облаками, расцвел огромный, как фонтан салюта, цветок. Он осветил собой весь лес и осыпался серебряным дожем на Демьена и Ежинку.

— Должен заметить, если сбился с пути, — произнес Демьен.

Так и вышло.

Не прошло и нескольких минут, как на занесенную снегом тропу выехал Дерек.

— Слава магии, ты не замерз! — воскликнул Демьен.

— Замерз? — переспросил Дерек. — Наверное, это невозможно, если со мной такая поддержка.

Только сейчас Демьен увидел, что в седле за спиной Дерека сидит сбежавшая невеста Короля Зимы и обнимает его плечи лебяжьими крыльями. Она испуганно посматривала на Короля, словно опасаясь, что он ухватит ее, стащит с коня и насильно поволочет Королю Зиме. Но Демьен лишь покачал головой.

— Не передумала? — спросил он. — Смотри — вот смелая девушка, готовая даже собой пожертвовать, если надо. А ты что же?

— А я жить хочу, — пробубнила Снеженика, прячась за спиной Дерека. — Страшно умирать, когда тебе совсем мало лет.

— Не принуждай ее, — мягко произнес Дерек. — Не нам ее судить, правда. Вот так шагнуть, и отдать свою жизнь — это не всякий храбрец решится. Не знаю, смог бы я так сделать. Так что не мне просить этого от маленькой девчонки.

— Эх, — с досадой произнес Демьен, — насколько все сложно!

Но спорить не стал.

— Я могу, — боязливо произнесла Снеженика, — помочь вам нарядить ненастоящую невесту… и научить ее, как вести себя.

— Ну, хоть что-то, — ответил Демьен печально.

— Тогда поспешим! — оживился Дерек. — Потому что Осень наступает. Я не замерз в лесу только потому, что там все растаяло и стало тепло. Слуги Осени собираются на последнюю, решающую битву.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Мы должны ее выиграть! — горячо ответил Демьен. — Мы должны покончить с ней!

***

Осень неистовствовала и выла где-то за стенами, хлестала дорожки дождем, ожидая, что на них отпечатаются следы беглецов, но напрасно. Еще до того, как она в ярости смыла своим дождем все следы, Аргент утащил Пустоту в какую-то странную нору, большую — в ней даже он передвигался, чуть пригнув голову, — и выложенную изнутри черным старым кирпичом.

Раненную Пустоту, почти потерявшую сознания, он тащил подмышкой, как куклу, прикрывая ее болтающиеся руки и ноги плащом-невидимкой. Едва оказавшись вне досягаемости Осени, он свалил Пустоту на пол, как куль с тряпьем, и склонился над нею.

Осколки маски разъехались, глубокие черные трещины разделяли их. Из черного провала вывалившегося глаза выглядывала чернота — бесконечная. Алчная, пугающая. Чтобы не смотреть в эту мертвую бездну, Аргент торопливо выдернул из плаща черный бриллиант, очень крупный, и приложил к глазнице, шепча заклятье. Фарфоровая маска медленно срасталась, несколько раз мигнул черный пугающий глаз, но Пустота все равно дрожала, словно ей было нестерпимо больно.

— Здесь она нас не найдет, — произнес Аргент, оглядываясь на вход, который завалило снегом тотчас же, как они вдвоем с Пустотой оказались внутри странного подземелья. — Даже если пустит своих слуг искать нас — а она не пустит. Сейчас Король задаст ей жару, и вы останетесь единственной, кто что-то решает в этом мире.

— Вы могли бы, — хрипло, глотая злые слезы, промолвила она, удерживая руками рассыпающееся лицо, пока оно срасталось под пассами рук Аргента, — сейчас пронзить меня мечом, а не возиться со мной.

— Мог бы, — согласился Аргент. — Но, во-первых, вы бы залили меня временем, что течет в ваших жилах вместо крови и состарили б до смерти… а во-вторых, это мне все равно не помогло бы убить вас. Бессмертные не умирают от банальных покушений. Они же не люди. Поэтому мироздание для каждого из них уготовило особенную кончину.

— Зачем… — простонала Пустота, рассматривая свое залатанное магией лицо в карманное зеркальце, — зачем вы возитесь со мной?..

Она произнесла это таким жалобным, таким ищущим утешения голоском, что Аргент не выдержал, дрогнул. Он склонился над ней — нескладной, жалкой разноглазой девчонкой в слишком широком для нее роскошном платье, — и чуть коснулся ее щеки ладонью, заглядывая в ее изуродованное лицо.

— Мне искренне жаль вас, — ответил он, отирая ее слезы. — Правда. Я не желаю вам зла, я не хочу вам боли. Вероятно, я с вами потому… — он замялся, и Пустота затаила дыхание, ожидая от него главных слов. Но не произнес их. — Потому, что хочу уберечь от необдуманных шагов. Да, вы можете дать мне многое; все в этой жизни. Но это все я готов променять на то, чтобы вы сделали шаг назад. Отступились от своей мести. Не подвергали себя опасности. Я пойму и не стану осуждать. Вы много страдали, вы заслуживаете покой и немного счастья. Теперь, когда у меня есть магический дар, а ваш дом разрушен, я мог бы помочь вам. Спрятать вас. Вы — магическое существо, проживете долго… Вероятно, я смог бы найти лекарство от вашей болезни…

— Какой широкий жест! — со смехом воскликнула Пустота, расхохотавшись так, что Аргент отпрянул от нее с выражением гадливости на красивом лице. — Отказаться от места при моем троне! Каков хитрец! Хотите заболтать меня, усыпить мою бдительность, убедить сдаться? Хотите запереть меня в сундуке? Или в клетке? Скорее, в клетке. Оттуда мне хорошо будет видно, как вы наслаждаетесь жизнью и милуетесь с вашей рыжей Уной! Но мне до смерти надоело жить взаперти! И я до дрожи хочу отомстить всем счастливым за то, что они посмели быть счастливы, пока я мучилась!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Ее слова налились гневом и яростью, и Аргент озлобился, неприятно сжался, напряг плечи, словно получил пощечину, а вместе с ней — и отраву, пролившую злую подлость в его кровь.