Дарья Кузнецова - Во имя Чести (СИ)

— Хватит уже издеваться! — проворчала я, чувствуя, что начинаю краснеть. Ну, Инг, удружил! Нет, понимаю, что вряд ли он всё это говорил именно такими словами, но… чёрт побери!

— Извини, — покаялся папа. — В общем, мы с мамой немного посовещались и решили, что надо дать парню шанс. Как минимум, за одну только честность. Ну и, опять же, говорил он очень искренне; видно, что с душой. И выглядел, честно говоря, довольно жалко: сомневаюсь, что он за это время хоть немного спал, — уже вполне серьёзно пояснил папа. Я снова покосилась на Инга. Тот выглядел обречённо-виноватым. Сообразил, о чём мы разговариваем? Или просто ощущения мои считал?

В порядке успокоения я пересела к нему поближе и уцепила обеими ладонями за руку. Дескать, я, конечно, в шоке, но не сержусь. Но в шоке глубоком, да.

— Это всё, или мне что-то ещё стоит знать? — на всякий случай уточнила я.

— Даже не знаю, — он окинул меня оценивающим взглядом. — Ты там как, держишься? А то я не хотел тебе всё скопом рассказывать, мало ли. Но раз сама спросила…

— Что у вас там ещё произошло? — оборвала я его дурачества.

— В общем, как ты понимаешь, на время всех процедур, связанных с получением гражданства и диплома, мы пригласили его пожить у нас.

— Я не удивлена, — вздохнула я. — Но продолжай, это явно была интерлюдия.

— Так вот, можешь не верить, но всё действительно получилось случайно. В гости приехал Семён. Ну, то есть, как — в гости? Его из госпиталя отправили отлёживаться дома.

— Погоди, из какого такого госпиталя? — нахмурилась я. От Инга на этой реплике начало фонить таким чувством вины, что мне стало немного нехорошо. — Что случилось с Сёмой, и что эти двое потом натворили?!

— Да, в общем-то, ничего. Ранение пустяковое, по глупости, — отмахнулся он. — Да и не натворили они ничего, просто душевно вдвоём надрались.

— Не верь ему, ребёнок! — раздался совсем рядом звонкий мамин голос. — Надрались они втроём, папа тоже участвовал.

Я застонала и схватилась за голову. Пьяный Семён! Отец подшофе!

Господи, стыд-то какой, бедный мой неиспорченный дориец! Впрочем, что-то мне подсказывает, после полугода в такой компании он уже здорово подпортился, потом ещё и я добавила… Но это, по крайней мере, объясняет его сильно разнообразившуюся мимику и некоторые нехарактерные реакции. Теперь не буду удивляться, где он такого нахватался. Буду бояться, чего он там нахватался помимо этого!

— И? — с обречённым вздохом уточнила я.

— Ну, я к ним зашёл на том месте, когда джентльмены… хм… вдохновенно обсуждали достоинства фигуры одной небезызвестной тебе дамы, — с очень ехидным выражением лица продолжил папа. — Поскольку выслушивать подобные откровения про собственную дочь от собственного же сына, — ну, ты знаешь, Сёма когда пьяный — плохой разведчик, а фильтр между головой и языком отказывает напрочь, — пришлось вмешаться и переключить их на менее щепетильную тему. Можно сказать, пострадал за твою честь и семейное счастье. А то твой инопланетянин, кажется, к тому моменту почти дошёл до той кондиции, когда мужчина за оскорбления в адрес любимой женщины способен убить любого, будь он хоть трижды пьян и смертельно ранен.

— Правильно, — процедила я. — Я ему сама покажу семейное счастье! Сволочь такая… Пусть в отпуске мне на глаза не показывается, язык вырву и ещё что-нибудь столь же ненужное!

— Дальше рассказывать, или тебе хватит? — участливо поинтересовался он.

— Давай уж всё, оптом, — я вздохнула. — Я временно не способна удивляться и пугаться, надо пользоваться моментом.

— Так вот, через три дня навестить больного брата приехал Владимир, по случаю оказавшийся на Земле.

— Дай угадаю, они его снова напоили? — устало поинтересовалась я.

— Нет, они просто подрались, — он пожал плечами. — Ну, то есть, Вовка с Ингом. Кстати, прими моё восхищение: твой дикарь уделал старшего за полминуты. Быстрее на моей памяти только у Ваньки получалось.

— Чем он мотивировал своё поведение? — вновь вздохнула я, имея в виду агрессию Вовки.

— Ну, насколько я понял, то самое, что Семён расхваливал. В смысле, за твою честь вступился. Хорошо, он сначала вступился, и только потом объяснил причины; а то есть у меня ощущение, что твой Инг просто позволил бы себя избить. Когда он понял, что нейтрализовал твоего старшего брата, пытавшегося воплотить в жизнь то, что отказался делать я, он стал ужасно виноватым.

— Вот этим ты меня уже не удивил, — я хмыкнула. — Ладно, пугай дальше. Хотя я уже догадываюсь, чем всё кончилось.

— В общем-то, правильно догадываешься. Ещё через неделю на соревнования приехал Ванечка.

— П…дец, — вырвалось у меня.

— Грубовато, конечно, но суть ты ухватила. Вчетвером они тут буянили почти целый месяц.

— Впятером, — тут же наябедничал мамин голос за кадром. — Твой отец тоже порой не выдерживал и присоединялся к этому разгулу.

— Ты несправедлива, родная, — с укором протянул отец. — Когда я к нему присоединялся, всё было тихо и мирно, никакого разгула. Со мной они по борделям шляться не пытались.

— А тебя это расстраивает, да? — тут же взвилась мама.

— Леся, ну, хватит уже, ты же знаешь, кроме тебя мне никто не нужен, — прижав жену к себе (в кадре появилась её русая макушка), проникновенно заворковал отец.

— Правда? — всхлипнула она. Хм. Мама плачет? Это что-то новенькое!

— Разумеется, хорошая моя! Я…

— Молодожёны, не отвлекаемся, — ехидно окликнула их я. — Чем там их сексуальное просвещение закончилось?

— В общем-то, ничем, — вновь обратил на меня внимание отец. — Вернулись очень быстро. Немного нетрезвый Инг в крайнем раздражении и наши три богатыря — трезвые, в глубоком шоке и с недоверчивым уважением косящиеся на дорийца. Семён потом проболтался: когда наш дикарь узнал, что такое «бордель», он жутко разозлился и сообщил, что он, конечно, и без того себя обесчестил, но до такого опускаться не собирается. И даже в страшном сне не может себе представить, чтобы оскорбить тебя подобным поведением. Кажется, он заставил их всерьёз задуматься о смысле жизни.

— Неучи, — хмыкнула я. — Про Дарящих-то они в курсе?

— Они-то, конечно, неучи, но и ты к Ингу несправедлива, — вдруг посерьёзнел папа. — Ты не забывай, к Дарящим дорийцы обращаются только тогда, когда у них нет ни перед кем обязательств, и твой конкретный дориец к подобному относится крайне ответственно. Даже, наверное, ответственней, чем многие остальные. А тебя он воспринимает более чем серьёзно, так что ты, пожалуйста, не трепли парню нервы.