Солнце на красном - Наталья Нежданова
— Мне приходится оставлять её одну, чтобы не привлекать внимания, — объясняет Эя. — Как будто её нет.
Она берёт девочку из кресла и прижимает к себе.
— Окна снаружи непрозрачные, а отсюда хороший обзор. В оранжерее постоянно ходят люди, всё растёт, меняется. Только никто не скажет, воспринимает ли она это вообще.
Эя касается губами головы дочери.
— Здесь очень двоякое отношение к жизни, — продолжает она. — С одной стороны, каждый человек, и даже ещё нерождённый ребёнок, ценен и важен для всей общины. С другой, мы с детства усваиваем, что надо быть готовым в любой момент расстаться с жизнью. Потому что есть вещи, которые хуже смерти.
И то, что в таких случаях предусмотрена эвтаназия, это не оттого, что люди у нас безжалостные и немилосердные. Когда мы узнали, что Мие нельзя помочь, многие плакали вместе со мной.
Знаешь, при нападении пиратов, если община терпит поражение, женщины убивают своих детей, а потом себя вместе с врагами, когда те в предвкушении лёгкой добычи приблизятся к ним. Так лучше, чем…
Такого не случалось уже давно, но те, кто старше меня, застали. Я слышала леденящие кровь рассказы о том, что они видели на базах разгромленных общин. Даже видео в информатории есть, но я не могу такое смотреть. Прости, я говорю о таких вещах…
— Ничего, — отвечаю я.
Её слова вновь окунают меня в трагическую историю маминой семьи. Я перевожу дыхание и продолжаю:
— Знаешь, у нас тоже происходило подобное. Раньше, когда мы были намного слабее наших врагов, у них иногда получалось высадиться на нашу планету и напасть на какой-нибудь город или посёлок. Они творили страшные вещи. Жестоко расправлялись с беззащитными. Мне бабушка рассказывала… кое-что. Зачем они это делали, чего добивались бессмысленными убийствами? Я понять не могу…
— Я тоже, — отвечает Эя.
— А что будет на Совете? — спрашиваю я, чтобы перевести разговор на другую тему.
— Вы расскажете о том, зачем сюда прилетели. Вам будут задавать много вопросов. После этого будет перерыв на обед, все разойдутся по базе, станут обсуждать и согласовывать в информатории варианты для голосования. Затем соберутся опять, чтобы проголосовать. После того, как примут решение, будут уточнять с вами детали сотрудничества и распределять, кто и что будет делать. Но хватит о делах, давай лучше чай пить!
— Подожди, насколько я знаю, в Союзе более 300 общин. И от каждой из них сюда прибудет представитель?
— Не от каждой, часть из них находятся слишком далеко отсюда, но человек 200 наверняка соберётся. А если быть точной, то в Союзе сейчас 349 общин. И их количество постепенно увеличивается. Естественным путём: они разрастаются и делятся! Нас тут уже больше ста тысяч!
— Люди всю жизнь живут там, где родились?
— Кто как. Некоторые переселяются из-за того, что вступают в брак с человеком из другой общины. А кто-то из-за учёбы. Не всегда дома можно найти наставника по той профессии, которую желаешь получить.
Вот увидишь, к нашему Хету точно кто-нибудь будет проситься в ученики! Он давно носится с идеей продолжить терраформирование Кенны, и это многих вдохновляет. Он даже на один из Советов её выносил, но, увы, там решили, что у нас слишком мало ресурсов. Да и опасно это, можно привлечь недоброжелательное внимание Иттана. Тем не менее, все его поддерживают, и когда кто-то туда летит, обычно выполняет его мелкие поручения.
Мы засиживаемся допоздна, и Эя предлагает заночевать у неё в комнате.
Я просыпаюсь от странного вызова на инте тану. Несколько секунд лежу, не понимая, что происходит. Эя уже успевает вскочить с кровати.
— Это сигнал тревоги! — обеспокоенно произносит она.
Я бросаюсь одеваться. Вскоре раздаётся сообщение, что к нашему астероиду движется больше десятка флаеров, причём как минимум три больших десантных.
— Ничего себе, — изумляется Эя. — Они даже объединились!
— Кто? — спрашиваю я.
— Пока не совсем ясно. Ты, наверное, успела прочитать в информатории, что в поясе астероидов есть четыре государства. Два — чисто бандитские, ещё два образовались из деградировавших общин. Они обычно воюют между собой, а к нам не лезут. Так, по мелочи пакостят. Воруют и портят оборудование, нападают на одиночные флаеры.
— Нам повезло, что мы наткнулись на вас! — говорю я.
— Ещё бы! — соглашается Эя. — Давай отведу тебя в укрытие!
— Зачем?
— Ты же гостья, а там самое безопасное место. Туда отправляются дети до 13 лет, и все остальные, кому не по силам отражать нападение — пожилые, больные, беременные.
— А есть другие варианты?
— Ты же не знаешь, как тут у нас!
— Просто буду делать всё, что ты скажешь! Так лучше, чем изнывать от страха и неизвестности.
— Ладно, у нас ещё часа полтора, может, больше. К тому же есть шанс, что они вообще не к нам.
Она задумывается немного, а потом добавляет:
— Смотри, если объявлена тревога, все беспрекословно выполняют приказы Согласующего. На всякий случай, есть его заместитель Мэт. Далее, вся база разделена на три сектора…
Эя разворачивает большой экран на стене и выводит на него план.
— Мы находимся здесь! — она принимается объяснять, как организована оборона и какую роль играет она сама. Оказалось, кое-что я уже знала из информатория, мы ведь много чего успели изучить.
— Ты сможешь выстрелить в человека? — спрашивает она.
— Да.
— Это хорошо. Я вот однажды не смогла. Ладно, не время сейчас… У тебя есть что-нибудь, кроме бластера?
— Только в нашем флаере.
— Ясно, — Эя открыла незаметную дверцу встроенного шкафа и достала удлинённое, размером с вытянутую руку, отливающее матовым серебром оружие.
— Это волновик! Он выдает импульсы высокочастотного излучения. При встрече с целью микроволны вызывают мощнейшие колебания молекул, экстремальное повышение температуры и разрушение большинства материалов!
Возьми на всякий случай. Вдруг они прорвутся во внутренние помещения. Как же хочется надеяться, что до этого всё-таки не дойдет.
Она опять обращается к плану на экране:
— Вот здесь уязвимые помещения и коридоры, расположенные под самой поверхностью. У пиратов имеется оборудование, способное обнаруживать полости под землёй. На верхнем ярусе, естественно, установлено много всяких сюрпризов для штурмующих, но их это не сильно
