В плену у Анубиса - Дани Медина
Папирус дрожит в моих руках, и вовсе не от веса бумаги, а от тяжести этого откровения.
— Эта история не только о Ра и убитой им смертной, но и о Мортеусе, его брате и их родителях, — шепчу я, когда до меня наконец доходит вся суть. — О подлинной причине, по которой они выросли в разлуке, охраняя противоположные концы Подземного мира: Ра до смерти их боится.
Глава 31
Война пришла
Мортеус
У Южных Врат слишком тихо, и это заставляет меня ловить каждое, даже самое слабое дуновение ветра. Моя коса упёрлась в землю, её лезвие вонзилось в песок, пока я неотрывно смотрю на тёмно-красный горизонт Дуата.
Воздух пропитан тяжёлым запахом древней магии, словно сама пустыня затаила дыхание — будто это предупреждение, знак того, что кто-то приближается.
И ждать приходится недолго. Чёрное небо Дуата разверзается, и яркий луч прорезает высь, ударяя прямо в мой храм, несмотря на всю его скрытность. Но это не обычный свет, это расплавленное золото, ослепительное, как само солнце.
Сияние разливается по чёрным тучам, превращая вечную ночь Дуата в искусственный день. Свет концентрируется прямо над моими владениями, разрывая завесу сокрытия, которую я сам воздвиг над храмом, и оставляя его беззащитным.
— Око Ра… — цежу я сквозь зубы, в ярости сжимая кулаки.
Я обнажаю клыки и рычу, чувствуя, как гнев поднимается по позвоночнику. Я знаю, что это значит. Он нашёл то, что искал. И раз его око устремлено на мой храм, значит, он пришёл за Эвелин.
Перехватив косу, я открываю перед собой портал и спешно шагаю в него. В следующее мгновение я уже оказываюсь в коридорах храма.
Стук собственного сердца отдаётся в ушах — он настолько сильный, что кажется, будто пульсация проходит по всему телу.
Я иду на её запах, выслеживая её в сильном волнении, и нахожу в библиотеке. Моя жрица сидит за столом, перед ней разложены папирусы. Её тонкие пальцы сжимают один из самых древних свитков, а глаза — красные и полные слёз, пока она тихонько шмыгает носом.
— Эвелин! — зову я её, бросаясь к ней.
— Мортеус… — она поднимает лицо, её голос дрожит. — Ты даже не представляешь, что я узнала…
Я бросаю взгляд на папирус в её руках, и символ, высеченный на краю, мгновенно даёт мне понять, как именно Ра удалось снять сокрывающий щит с моего храма.
— Ты читала это вслух? — мой голос звучит глухо и тревожно.
Она колеблется, шмыгая носом и переводя взгляд с меня на свиток, а затем снова поднимает голову.
— Возможно… но совсем небольшой отрывок… Я читала, даже не задумываясь… — она поднимается на ноги. — Мортеус, ты не представляешь, какие вещи тут написаны…
Нет, это она ничего не представляет, ведь, прочитав этот папирус вслух, она сама указала Ра путь к себе.
Я на секунду зажмуриваюсь, тихо выругавшись. Ра наверняка почувствовал, как его собственные слова отозвались в потоках магии, ведь она читала его историю — историю его древнего символа.
— Твои родители…
— Мне нужно увести тебя отсюда! — резко перебиваю я, понимая, что сейчас у нас нет времени говорить о моих родителях. — Я должен спрятать тебя прямо сейчас, мое сокровище.
Я открываю глаза и шагаю к ней, подхватывая на руки и ощущая, как мое сердце бьёт, словно боевой барабан.
— Что происходит? — растерянно спрашивает она, цепляясь за меня.
— Он идет, — рычу я, и в груди всё горит огнем. — И я не позволю ему прикоснуться ни к тебе, ни к нашему дитя!
Ни за что на свете. Я буду биться за них, но сначала она должна быть в безопасности, и прямо сейчас есть лишь один бог, которому я могу безоговорочно доверить защиту своего сокровища.
— ХОНСУ! — цежу я его имя, и мой голос разносится подобно раскату грома.
Призыв вибрирует в стенах, и воздух вокруг окрашивается серебром. Бог Луны появляется передо мной с выражением лица более серьёзным, чем когда-либо.
— Ра идет… — произносит он, избавляя меня от необходимости что-либо объяснять.
— Я знаю, — я делаю шаг вперед, крепко прижимая её к себе. — Поэтому я и призвал тебя.
— Как он преодолел твое сокрытие? — Хонсу недоуменно смотрит на меня.
— Папирусы с древним символом. Должно быть, Ра почувствовал, когда Эвелин прочитала один из них вслух… — торопливо объясняю я. — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня… Спрячь её, пока эта битва не окончится.
— Что? — её голос срывается. — Нет! Я не оставлю тебя, Мортеус!
— Эвелин… — мой голос едва не подводит меня, и я опускаю лицо, заглядывая ей в глаза. — Ты моя спутница. Ты носишь моего ребенка. Если ты останешься здесь, я просто не смогу сражаться, потому что все мои мысли будут только о тебе.
— Мне всё равно! Я не… — она машет головой, её глаза полны слёз. — Пожалуйста…
Я не даю ей договорить. Времени нет. Я знаю, что не смогу выпустить её из рук, если продолжу смотреть на неё — такую напуганную, прижавшуюся ко мне, поэтому я решительно передаю её в распростёртые руки Хонсу.
— Защити мою спутницу и мое дитя, — звучит одновременно и приказ, и мольба.
Хонсу лишь молча и серьёзно кивает, крепко подхватывая её, и в то же мгновение исчезает в яркой серебряной вспышке.
Оставшаяся тишина душит. Боль разлуки оттого, что она теперь далеко от меня, выжигает грудь, но сейчас нет места для слабости.
Я кручу косу, ощущая её привычный вес, и открываю новый портал. Перешагнув через него, я оказываюсь прямо перед воротами храма, где меня уже ждёт мое воинство. Ряды могучих воинов растянулись передо мной, их золотые глаза ярко пылают во тьме.
Я выхожу к передовой линии, пока свет Ра уже вовсю заливает горизонт, подобно насильственному и неизбежному рассвету.
— К БОЮ! — мой голос гремит, как рев тысячи бурь. — Этой ночью мы будем драться до последнего вздоха, если потребуется. И кровь нашего врага… навсегда окрасит пески Дуата!
Я поднимаю косу вверх. Её лезвие отражает золотое сияние неба, и мое войско отвечает мне громовым ревом.
Глава 32
Вина и секрет
Эвелин Д’Анджело
Серебряный свет портала рассеивается, и Хонсу опускает меня на землю, помогая встать на ноги. Воздух здесь холодный и чистый, совсем не похожий на удушливую жару Дуата.
Глаза постепенно привыкают к увиденному, и я замечаю храм, целиком высеченный из белого камня,
