Осторожно: маг-и-я! На свадьбе нужен некромант - Надежда Николаевна Мамаева

— Смерть никого никогда не ждет, — закрывая глаза от восторга, согласилась я.

Мрак и преисподняя, как же хорошо… Я таяла в этих мгновениях близости, цеплялась за них руками, впивалась ногтями в широкие плечи, чтобы удержать… и двигалась, двигалась, двигалась навстречу Диего. Его рукам, которые, кажется, были везде: то стискивая грудь, то пропуская через пальцы мои темные волосы, то прижимаясь ладонями к ягодицам, приподнимая их, задавая ритм…

Быстрее. Быстрее. Еще быстрее…

Что-то невероятное, томяще-горячее, скручивалось внутри меня тугой спиралью, чтобы вот-вот рвануть. Я хотела успеть насладиться этим моментом ослепительно-яркого взрыва и…

Вспышка удовольствия ослепила меня. Рассвет за окном померк. Солнце поблекло до серости, став ненужным. Меня прошила волна упоения. Она прошла через живот к самой макушке. Я выгнулась дугой, ощущая, как Диего подхватывает меня под бедра, судорожно глотает воздух, и из его горла вырывается рык удовольствия. Кремень догнал-таки меня на этом пике сумасшедшего экстаза.

Ощутила, как внутри наполняюсь горячей негой. Та растекается, влажно пульсирует, а я сама, будто парю, возносясь куда-то высоко и…

— Кажется, я на потолке от счастья, — хриплый, с рычащими нотками голос Диего заставляет все внутри меня сладко сжаться.

— Вообще-то, образно говорят, что на седьмом небе, — глотая ртом воздух и млея, ответила я, не поднимая ресниц.

— Образно — на небе, а в реальности у нас потолок…

Что?

Я распахнула глаза, чтобы увидеть, что мы и правда зависли почти под самым сводом спальни, благо тот был высоким — в три моих роста…

Нет, я слышала, что любовь окрыляет, но чтобы так буквально…

— Кажется, не только мы дали силы мертвому дракону, но и он нас слегка одарил… — протянула я и… коварно кувыркнулась в воздухе.

Это вышло играючи. Куда легче, чем на кровати.

Я оказалась сверху и с упоением провела ладонями по груди вольготно разлегшегося подо мной мужа, обхватила ногами его торс и, провокационно приподняв бровь, протянула:

— Кажется, когда я приносила тебя в жертву на черепе дракона, то вела все расчеты, полагаясь на физические возможности человека, и недооценила, что двуипостасные куда выносливее людей…

— Тебя огорчило, что я не умер? — плутовски улыбаясь, поинтересовался Диего.

Вот ведь язва! Я, когда мы летели над морем, действительно думала, что Диего не выдержит. Да и сама до сих пор поверить не могла, что осталась на этом свете… но, похоже, что не только мы с Кремнем вдохнули в мертвого дракона жизнь, а он в нас — часть своей силы… и отголоски той сейчас пробудились.

— Нет, меня обрадовало то, что мне достался такой выносливый муж… — с намеком протянула я и призывно качнулась… Меня сейчас ничего не беспокоило: ни аресты, ни интриги клана Цапель, ни какие-то мелочи вроде совести… Только как до конца и качественно, можно и на бис, исполнить супружеский долг.

— А я рад, что женат на моей Смерти… — расплылся в счастливой улыбке муженек и подался мне навстречу. Видимо, бремя долга тяготило не меня одну…

Лишь к позднему вечеру мы смогли насытиться друг другом. Когда лежали на постели и Диего перебирал мои пряди, вдруг подумала: как так получилось, что свадьба лучшей подруги превратилась в мою собственную брачную ночь?

Но подивиться этому я не успела, Кремень выдохнул:

— Прости, что не получилось большой пышной свадьбы, гостей и длинной фаты…

— Главное, чтобы получилась наша большая и длинная счастливая жизнь, — фыркнула я, прижимаясь к теплому боку мужа.

— Будет, — уверенно произнес Диего. — И дети, зачатые и рожденные в законном браке.

— Тебе было так важно, чтобы в законном? — Я приподнялась на локте, вспомнив, что Диего уже упоминал о подобном.

— Да, — коротко отозвался он, обнимая меня. И больше ничего не сказал.

Правда, тогда я еще не подозревала, сколь болезненна эта тема для Диего. Лишь спустя время узнала о том, почему для Кремня это было так важно… Правда, для этого пришлось применить пытки, шантаж, угрозу топором и кружевное нижнее белье, в котором не было места ни стыду, ни приличиям, ничему, что мешало бы соблазнению в особо откровенной форме (к слову, сработало только последнее) — но я таки выяснила, о чем даже на исповедях молчал Диего.

Он родился бастардом, которого отец признал лишь в память о матери. В ту он влюбился, уже будучи супругом и отцом. Лорд ввел незаконнорожденного в клан волков, когда Диего исполнилось десять. Но для всех Блэкторнов Диего остался внебрачным позором. И личным оскорблением для леди Торн.

А потом на род, достаточно могущественный, было совершено покушение. И все четверо сводных братьев и две сестры Диего погибли, как и его отец с мачехой. Диего остался единственным. Кремень выжил лишь потому, что супруга Рихта Блэкторна настояла, чтобы незаконнорожденного щенка не пригласили на праздничный обед. На нем-то и взорвалось проклятие, практически уничтожившее весь клан. Диего остался один… Ему тогда было пятнадцать. Он не хотел управлять замком, слышать льстивые речи жаждавших урвать кусок наследства семиюродных родственничков и поступил в мореходную школу, где и познакомился с Гарретом. А потом были морская академия, мундир сначала шкипера, потом капитана. И проклятие, уготованное принцу…

К слову, последнее-то меня по итогу и спасло вернее брака.

Дознаватели все же, допросив матросов бригантины, выяснили, что на корабле была действительно Оливия Каннинг, и попытались меня таки арестовать повторно. Но к этому моменту Диего уже пришел ответ на прошение о помиловании.

Оказалось, что прежде, чем брать тюрьму штурмом, мой Кремень сначала отправил императору прошение в честь былых заслуг. Но скорого ответа на то не дождался, а медлить было нельзя, и он взял мою камеру, выражаясь морским языком, на абордаж. За это владыка ему, конечно, попенял, как и на свадьбу с нетитулованной девицей, у которой вместо приданого за плечами приговор. Но, к моему удивлению, я получила не только помилование, но и расследование своего дела. На этот раз независимое. И по его итогам, спустя время, меня оправдали, правда на судебное заседание я пришла уже глубоко беременной, но главное — не в роли обвиняемой, а свидетельницы. И это было отличное завершение преступной карьеры для Оливии Каннинг.

А для леди Блэкторн — только начало. Впереди были семья, в которой мы делили на всех пироги, слезы и победы, смеялись над шутками, что кроме нас никто не понимает, и где мы знали, как друг друга бесить, и все равно безоглядно любили. Диего — меня, я — его, мы оба — наших детей, а они — нас. И все вместе — небо. Потому