Попаданка в деле, старушка в теле! - Елена Смертная

— Хель, бедная девочка, – шептала я совсем тихо, заглядывая в мои, но такие чужие глаза. – Что же с тобой произошло?

На секунду показалось, что отражение исказилось и по моей щеке потекла слеза. Я вздрогнула, коснулась лица, чтобы утереть влагу, но ничего такого не обнаружила. Ещё раз посмотрела в зеркало. Отражение вновь стало идентичным.

Жуть какая.

— Хелен, спустись, пожалуйста, – послышался голос Арона.

Я отложила зеркало и поспешила вниз. Доктор уже полчаса колдовал над стеной, пытаясь прощупать, что за ней. Однако по озадаченному лицу я поняла – никакой новой правды он мне не расскажет.

— Узнали что-нибудь? – всё равно спросила, не теряя надежды.

— Увы. Кажется, что за этой стеной ничего нет, – Арон прикоснулся ладонью к холодному камню. – Словно она уходит вперёд на многие метры. Я даже попытался от отчаяния переместиться магией на десяток метров вперёд. Заклинание не сработало, потому что там нет свободного места, где можно было бы оказаться.

— Вот как, – я удручённо вздохнула.

— Коснись, пожалуйста, стены ещё раз. Я изучу, как реагирует твой организм.

Я с опаской посмотрела на злосчастное место, которое вызвало у меня неприятный сон, но кивнула. Подошла ближе, выдохнула и приложила руку к камню. К моему удивлению, ничего особенного не произошло.

Ладони Арона засветились приятным тёплым светом, и он начал водить руками рядом со мной. Я постаралась замереть и даже не дышать. Лицо доктора казалось напряжённым, но через пару минут он печально мотнул головой.

— Ничего. Я не обнаружил никакой особой реакции. И стена эта кажется самой обычной. Словно никакого прохода за ней и нет.

— Думаете, мой сон – это всё же не воспоминания, а случайность?

— Ну, или на этом месте была руна, которая активировалась от твоего прикосновения. И учитывая, что Барбара касалась стены первой, эта магия была заточена именно под тебя.

— Как же всё запутанно. Кому могло понадобиться прятать такую ниточку к моим воспоминаниям в этом месте?

— Я не знаю. Хотел бы я помочь ещё как-то, но пока мы в тупике. Предлагаю тебе и дальше стараться восстанавливать свою память, но главное – быть осторожной.

Эх, все вокруг только и говорят, что я должна быть осторожна. Но как разгадать все эти тайны прошлого Хель, если не лезть в пасть ко льву? Никакие воспоминания не вернутся ко мне сами по себе. Вот только доктору я об этом прямо сказать не могу.

— Спасибо вам большое за помощь, – с тоскливой улыбкой только и произнесла я.

Вскоре Арон проводил меня до общежития и ушёл. Я не пошла к себе в комнату, а поднялась на чердак к Норе. Прихватив с собой зеркало Барбары, я села в укромный уголочек и подумала о королеве, дабы связаться с ней.

Зеркальная поверхность пошла рябью и очень долго не приходила в норму. Я понимала, что Офелия наверняка спит. И всё же мне не терпелось узнать у неё чуть больше обо всех этих политических перипетиях, которые могли отразиться даже на падчерице короля.

Наконец отражение перестало рябить, и в зеркале показалось красивое лицо королевы. Её длинные синие волосы были распущены, а на плечах виднелась белая ткань ночной рубашки. Она посмотрела на меня с явным волнением.

— Хелен? Ты связываешься так поздно. Что-то случилось?

— Здравствуй, мама, – я чуть не обратилась к ней на «вы», всё же играть чужую роль бывает сложно. – Нет, всё хорошо. Ну… почти. Я хотела кое-что у тебя узнать. Король рядом?

Офелия мотнула головой.

— Я говорю с тобой по зеркалу в своём личном кабинете. О чём столь срочном ты хотела поговорить?

— Ты знаешь что-нибудь о некоем культе, который пытается свергнуть короля?

Лицо матери напряглось. Она посмотрела на меня с ещё большим опасением.

— Почему ты спрашиваешь?

— Я поясню причины чуть позже. Пожалуйста, сначала расскажи всё, что знаешь.

Королева вздохнула, насупилась, но всё же согласилась.

— Ладно. Они называют себя культом чёрного ворона. Кажется, они существуют порядка десяти лет. По крайней мере, впервые услышали мы о них тогда. Это подпольная, запрещённая организация, и в нашем королевстве любого, кого поймают за связью с ними, наверняка ждёт смертная казнь.

— Почему они называют себя культом? Они верят в каких-то иных богов?

— Нет, их цели не связаны с религией. Это скорее культ личности. Они считают, что у нашего королевства должен быть другой правитель. Они называют его «истинным королем». Однако за столь долгое время у нас так и не вышло выяснить, кого именно они продвигают. Но в своих агитационных листовках, которые появляются в королевстве то тут, то там, они утверждают, что Торий не должен находиться у власти. Она должна быть в руках «истинного короля».

— А есть какие-то предпосылки, чтобы так думать о моём отчиме? Лили рассказала, что наш дядя сидит в тюрьме как раз из-за конфликта с престолонаследием.

— Нет, здесь всё кристально чисто. Ваш дядя, Рональд, младше Тория. У него никогда не было прав на престол. Он пытался отвоевать его силой, но проиграл. Потому и заперт сейчас в тюрьме.

— Так, может, этот культ всё же считает именно его «истинным королем»?

— Мы много думали над этим вариантом. Но все сторонники Рональда были казнены. Лишь своего брата Торий пощадил, потому что не смог приговорить к виселице столь близкого человека. Однако у Рональда нет никакой связи с внешним миром. Он не мог найти новых последователей, а все старые – мертвы. Культом же управляют слаженно, это делает кто-то авторитетный. Никто из пойманных культистов даже под пытками не выдал правду, а их сознание было заблокировано от любой магии. Потому мы до сих пор имеем лишь крохи информации о чёрных воронах.

— Как всё запутанно, – задумчиво выдала я.

— Почему ты спрашиваешь о них? Тебе что-то угрожает? Если так, только скажи, я немедленно заберу тебя с сестрой домой.

Если честно, сплетённый клубок тайн казался очень опасным, но я должна была его распутать. Да и совсем не факт, что в замке короля безопаснее, ведь это эпицентр дворцовых интриг. А пока мы с Лили в академии, то хоть как-то держимся в стороне.

— Нет, всё нормально. Я подумывала, что могла представлять для них ценность раньше, когда мой брак с королем Эрдом ещё не был разрушен, но уверена, сейчас кто-то