Воскресшая тень - Анастасия Пименова

– Да, а мне сложно осознавать, что ты теперь Леонора Гарнет.

– Это временно, – слова вырвались прежде, чем я успела их обдумать.

– Что это значит?

– Я придумаю, как избавиться от Рована.

– Не думаю, что он просто так тебя отпустит, Нора. Рован помешался на тебе, я тебе уже говорил, что с ним было после твоего исчезновения. Боюсь, если случится подобное ещё раз, то он потеряет себя.

– Ты думаешь, что он влюблен в меня, Доусон?

– Я думаю, что он одержим тобой.

Похожее я уже слышала, но отрицала. Всегда отрицала, отказываясь принимать тот факт, что Рован может ко мне чувствовать что-то, помимо ненависти. Вероятно, последнее чувствую только я.

– Несмотря на всю власть, Рован не сможет заставить меня полюбить его или нечто подобное. Чем быстрее он это поймет, тем будет проще. Я нахожусь в этом доме не по своей воле.

– Даже если я побью его, то он не отпустит тебя со мной или родителями.

– Знаю, Доусон, поэтому и не прошу ничего делать. У меня есть план.

– Какой? Задушить его во сне?

Я улыбнулась, отмечая, что тогда Нэйга была бы рада.

– Хорошая идея, но мне не хватит сил.

– Ты не расскажешь, да?

– Да.

– Просто знай, что ты можешь на меня рассчитывать, Нора, – брат притягивает к себе и обнимает, – я рад, что ты вернулась. Это ещё кажется иллюзией или сном. Родители думают так же. Они сильно переживали… и тоже не верили в твою смерть.

– Они постарели.

– Знаю. С каждым днем я всё больше это замечаю, сложно осознавать, что их когда-то не будет рядом.

Я молча соглашаюсь с ним, когда Доусон позже отстраняется и протягивает мне руку, приглашая взять его под локоть.

– Пройдемся?

Беру его под локоть, замечая везде охрану, которая рассредоточена по всей территории, но они держатся в стороне.

– Где ты живешь? У тебя тоже полно охраны, Доусон?

– У многих бессмертных есть охрана, но не в таком количестве, как у Рована. Он же ещё является главнокомандующим, поэтому ты даже не представляешь, сколько раз его пытались убить.

– Рован всегда был живучим, – я сказала это в шутку, но брат принял мою фразу всерьез.

– Да. Многие искали его слабое место, даже пытались достать Кейли. Её в свое время похищали, но это были безобидные фанатики, – я удивилась этой новости, – но они не получили той реакции, на которую рассчитывали. Конечно, Рован печется о каждом бессмертном, но когда фанатики выдвинули свои требования, сказав, что в противном случае изнасилуют Кейли, то он и пальцем не повел. Они не собирались её убивать, и это было главным критерием.

– Что было по итогу с Кейли?

– Ничего. Её просто отпустили.

– Я видела её в день своего возвращения. Она порывалась в кабинет к Гарнету.

– Да, она все ещё пытается с ним что-то построить. Но теперь она исчезнет.

– Из-за меня?

– Да. Рован не подпустит её к тебе, как и кого-либо другого. Я даже предполагаю, что он не будет никому сообщать о твоем официальном возвращении. Сделает все по бумагам, но какой-то официальный церемонии точно не будет.

– Почему?

– Тогда все узнают, что у него появилось то самое слабое место.

– А то, что мы с ним теперь в браке, такой информации не будет?

– Это не для широкой публики.

Мы с Доусоном направились обратно в сторону дома. И пока не дошли, то решилась озвучить ещё один вопрос.

– Ты сказал, что Рован печется о каждом бессмертном, и о Кайдена тоже?

Доусон едва сбился с шага.

– Боюсь, здесь всё сложнее. Я не знаю всего, Нора, но Кайдена это правило точно обошло стороной. Рован… – брат замолчал, тяжело вздохнув, и заставил меня взглянуть ему прямо в глаза, – засадил Кайдена в тюрьму.

Я постаралась выразить удивление, не показывая, что уже узнала это благодаря Грейс.

– Почему? Что он сделал?

– Ничего. По крайней мере, я ничего не нашел. Это случилось не так давно. Сначала я пытался образумить Рована, поговорить с ним, но у нас уже давно не такие отношения, как прежде. Видимо, Рован решил отыграться на Кайдене и сделал это, как только смог его достать.

– Как можно засадить в тюрьму бессмертного легальными способами?

– Никак.

Возвращаясь, мы более не говорим друг другу ни слова. Уверена, брат и так понял, о чем я думаю. Как помочь Кайдену.

Рован тут же поднимает на меня взгляд и следит до тех пор, пока я не сажусь рядом с ним.

Мы возвращаемся к еде и ведем непринужденную беседу. Родители стараются поддержать разговор, но я вижу, как отцу некомфортно здесь. Он поглядывает на Рована, и я замечаю опасение в его взгляде. Отец всегда здраво оценивал возможных конкурентов и никогда не вступал в союзы, которые могли бы привести к краху его компании. Как и старался держаться подальше от тех, кто был сильнее и влиятельнее его, чтобы ничего не потерять. Вот и сейчас, он не делает ничего такого, что может повлечь за собой непоправимые последствия. Пока ему приходится терпеть, потому что иначе он потеряет меня. Уверена, одно неверное действие со стороны моих родителей, и Гарнет запретит вообще видеться им со мной.

Да, пока у меня нет власти, но я не позволю этому случиться.

***

Примерно через час я обнимаюсь с родителями и братом, потому что они уходят.

Папа шепчет мне на ухо, что любит меня и что мы ещё встретимся. А мама целует в щеку, когда из её глаз текут слёзы. Это так непривычно. Второй раз, когда я вижу её плачущей. Первый был, когда пришла в себя после комы.

Доусон велит Ровану купить мне телефон, потому что последний запретил привозить ему средство связи. Он записывает на бумаге свой номер и сует её мне в руку.

Ещё мы с ним успели обсудить Вэйл, которой он также хотел рассказать о моем возвращении и которая уже примчалась бы пулей, если бы узнала, однако Гарнет пока запретил.

Когда они уходят, то я чувствую себя… одиноко. Не думала, что буду скучать по брату или родителям, но именно это и происходит.

Грейс желает нам доброй ночи и уходит, оставляя нас с Рованом одних, не считая охраны.

На сегодня мой лимит спокойного нахождения с Гарнетом оказывается исчерпан, поэтому я тоже молча возвращаюсь в комнату, закрывая за собой дверь. Но не на замок, так как в этом нет смысла. Если кто-то захочет, то он всё равно сможет зайти.

Я захожу в ванную и раздеваюсь,