Бракованная попаданка или истинная для Верховного - Любовь Песцова

очень жаль собственные руки. Во-вторых, появились перспективы выбраться из финансовой ямы.

А еще была одна идейка…

— А можно натурой расплатиться?

Кажется, я зря это сказала. Реймонд посмотрел на меня взглядом «умри все живое». А хуже всего то, что он встал, обошел стол, разделяющий нас, и навис надо мной, заставляя вжать голову в плечи.

— Такие шутки очень не приветствуются, — прошипел он. — Особенно на приеме у императора.

И тут я совершила одну из главных ошибок в своей жизни. Подняла голову, посмотрев ему в глаза.

Они были слишком близко. Все было слишком близко. Я чувствовала его дыхание на своем лице и казалось, улавливала эмоции. Его злость была осязаема, словно аромат духов, расползающихся по комнате. И она ощущалась со странным оттенком горечи и даже отчаяния.

Внезапно захотелось дотронуться до его кожи. Провести подушечками пальцев по щеке, успокаивая. А еще лучше — поцеловать.

Я отвела взгляд, легонько тряхнула головой, отгоняя наваждение. И с трудом сосредоточилась на том, что вызвало столь бурную реакцию с его стороны. На очередной очень непочтительной шутке.

— Да какие шутки? Я серьезна как никогда! Если императору так понравилась моя вышивка, может быть он, он сможет поспособствовать тому, чтобы я получила патент.

— Это в патентное бюро, — сказал Реймонд, моментально успокоившись.

Хотя мне показалось, что отодвинулся от меня он с некоторым сожалением. Как-то странно посмотрел на меня, а затем подошел к окну, устремив взгляд на городскую площадь.

— Я там уже была, — ответила я, вздохнув из-за того, что долбаный Реймонд Хольд больше угрожающе не нависает надо мной. — Но милейший работник этого заведения посоветовал мне «не заниматься ерундой», а выходить замуж.

Кажется, впервые за все наше знакомство этот мужчина посмотрел на меня без враждебности. Но все еще с недоверием, как будто я пыталась его обмануть.

А затем он встал и пошел прямо на меня. Снова!

Я не знала, радоваться или паниковать. Отступать назад или идти навстречу. А главное — где взять новые мозги, которые нормально работают?!

Но он всего лишь подошел к шкафу, сменив форменную мантию на камзол.

Зачем было так пугать? И к чему это переодевание?

Я окончательно перестала его понимать.

— Пойдем. Покажешь мне, что это за старичок и почему он отказывается регистрировать патенты, хотя это его прямая обязанность.

Кажется, неприятности на этот раз, ради разнообразия, будут не у меня, а у мерзкого старикашки.

Глава 45

Он шел слишком быстро. Я молчала примерно пять минут, стараясь успевать за ним. До момента, пока нога из-за слишком интенсивных движений не начала подворачиваться.

— Я, конечно, все понимаю. Но не могли бы вы, лорд, проявить каплю сочувствия к инвалиду?

Я очень старалась, чтобы эта фраза прозвучала вежливо и без издевки.

Не получилось.

И даже слово «лорд» вышло не так как должно звучать — как вежливое обращение к титулованной особе, — а скорее глумливо. Вот примерно с той же интонацией, с которой в родном мире мне кричали «уважаемая». Сразу было видно, сколько там уважения.

Наверное, Реймонд тоже это понял. Потому что остановился, зыркнул на меня как на врага народа. И снова потянуло холодом, а под ногами появился туман.

В прямом смысле. По полу от этого квадробера чешуйчатого расползались сизые клубы.

Еще один вейпер на мою голову!

— А это у вас всегда так? — Указала я на туман.

— Нет.

Люблю наши беседы. Они всегда так душевны. Хотя было похоже, что ответил он автоматически, а сам о чем-то задумался.

По-хорошему стоило оставить дракошу в покое и позволить витать в своих мыслях, но у меня ведь отсутствует критическое мышление, поэтому я продолжила:

— То есть только в мою честь показательные выступления? Польщена. А это все ваши таланты?

— Нет.

Ну какой приятный диалог, я не могу.

— А, ну да, у вас еще глаза светятся. Тоже какая-то магия? Если вы туман вызываете, то, может еще и молнии?

Он остановился, как вкопанный. Конечно, из-за моего темпа ходьбы налететь на него у меня не было ни малейших шансов, но все равно неприятно.

— Что ты сказала?

— Про молнии? Я просто предположила. Нужно ведь беседу поддерживать. Вы невероятно интересный собеседник, вам говорили?

Ну вот зачем я снова так откровенно издеваюсь? У меня что, вообще инстинкт самосохранения отсутствует?

Раньше за собой подобного не замечала. Может смерть так влияет? Развивает слабоумие…

— Нет. Про глаза.

— А, вы об этом. Ну еще при первой встрече, когда я упала, а вы угрожали меня страже сдать за вашу порванную мантию, у вас глаза таким инфернальным синим цветом полыхнули. Я подумала, что вы меня сейчас на месте сожжете.

Он молчал. Очень долго. Очень напряженно.

— Ты когда-нибудь употребляла ипсум?

— Если вы мне расскажите что это, я смогу ответить на этот вопрос.

И тут он сделал то, что я ожидала от него меньше всего. Схватился за виски и выдал то ли стон, то ли рык. Но определенно это было проявление внезапного осознания надвигающийся катастрофы.

— В чем дело?

— Иди за мной, — бросил он.

Еще и посмотрел как солдат на вошь. Снова! Ну что за несправедливость?

Так обидно стало!

А я для него наряжалась, дура. Аристократкой дореволюционных времен себя возомнила. Еще и эти дурацкие мысли, куда б их деть! То пожалеть его хочется, то поцеловать. А больше ничего не хочется?

Это же драконы! Они тут людей за себе подобных не считают. Ящерки несчастные!

И главное снова чуть ли не побежал. Правда, на этот в другом направлении.

Только в этот раз останавливать и напоминать про инвалидность я не стала. Если не совсем дурак, сам вспомнит. Просто шла в привычном для себя темпе.

Вспомнил. Остановился, подождал, когда я догоню. Ну хоть на этом спасибо. Ждал молча. Хотя по лицу было видно, что сейчас кто-то вспыхнет то ли от гнева, то ли от нетерпения.

Даже захотелось снова поддержать «приятную беседу». Ну чисто чтобы позлить отдельно взятых ящериц. Но я сдержалась.

Кстати, шли мы теперь не в сторону патентного бюро, а в совершенно противоположную.

— И куда мы направляемся?

Ответом меня не удостоили. Кажется, Реймонд окончательно ушел в свои мысли. И даже так умудрялся казаться высокомерной задницей.

Как у него это получается? Талант, однако.

Впрочем, идти было не далеко. В конце императорского парка