Вторая единственная - Ляна Вечер

— Мы оба знаем, что всё это ради показухи, — прохожу в кухню, щёлкаю кнопкой на чайнике. — Даря не хочет вторую свадьбу.

— Вот как? — мама стоит у меня за спиной. — Значит, она не хочет носить твою метку.

— Может, оно к лучшему, — бормочу.

— Что это значит?! — Мама Гулико снова на взводе. — Ты зовёшь своей истинной девчонку, у которой даже нет твоей метки!

— У Дари есть брачное клеймо, — разворачиваюсь, смотрю в глаза волчице, — оно заменило мою метку.

— Какое ещё брачное клеймо? Я уже ничего не понимаю, — мама Гулико выглядит растерянной.

Долго объяснять. И не факт, что оборотница старой закалки поймёт. Для неё не заклеймённая истинная — не истинная.

— Просто поверь мне.

Достаю кружки из сушилки, наливаю чай, а мама тихо ворчит. Слов не разобрать, но смысл понятен.

— Не понимаю, как какое-то брачное клеймо может заменить паре твою метку?! — громко спрашивает мама Гулико. — Ты, похоже, сошёл с ума, сынок!

— Я в своём уме, — поворачиваюсь к ней. — Между мной и Дарей есть связь, она крепнет, а отсутствие моего клейма скорее плюс, чем минус. Я это полчаса назад понял.

Ставлю кружки с горячим чаем на стол и взглядом приглашаю маму Гулико присесть. Она в шоке, понимаю. Просто, пока ехал домой, думал и пришёл к выводу, что Дарина права. Да, её нежелание осознанно выйти за меня замуж больно бьёт по волчьему самолюбию, но это можно пережить. Особенно если учесть кое-какой момент.

— Объясни, — мама берёт кружку с чаем и, не отпив, снова ставит на стол.

— Как думаешь, почему Жанна сначала свела мою метку и только потом скинула меня в мусорный бак умирать? — начинаю издалека.

— Луна всемогущая, я понятия не имею! — мама Гулико кривится. — Мне даже думать об этом больно!

— А я тебе объясню, — горько ухмыльнувшись, сажусь за стол напротив неё. — Связь истинных связывает пару воедино. Если кто-то один умрёт, второй может этого не пережить и тоже отправится к Луне.

— А-ай, не говори глупостей! — мама сердито фыркает. — Если и умирают, то от тоски. Остальное сказки.

— Сказки не сказки, а Жанна собой рисковать не стала. Вот и я не хочу рисковать. Как показывает практика, жизнь полна сюрпризов.

— Кто знает, что с нами может случиться завтра? — хмыкает мама Гулико. — Но это не повод отказываться от метки.

Ещё какой, мать его, повод. Месть Самвэлла никто не отменял. Я не боюсь альфу, но скидывать его со счетов нельзя. Одыбается чуток и будет мстить, к гадалке не ходи. К тому же я вовсе не уверен, что найду спокойную и безопасную работу. С моими талантами шансов маловато.

— Короче, я всё сказал, — подытоживаю. — Звони родне, говори, что свадьбы не будет.

— Позор… — мама Гулико хватается за телефон.

Только она не родственникам звонит, а билет на самолёт купить пытается. Онлайн. Получается фигово. Точнее, не получается вообще.

— Помочь? — вытягиваю смартфон у неё из пальцев.

— Луна-Луна… — качает мама головой и смотрит на меня с упрёком.

Не этого она ждала от сына, понимаю. Но маме Гулико лучше уехать, иначе она такой хаос устроит — не разгребу.

Две минуты — и билет на вечерний рейс куплен.

— Отдохни, — отдаю ей телефон, — потом я отвезу тебя в аэропорт.

— Никогда не думала, что единственный сын опозорит меня перед семьёй! — мама Гулико незамедлительно начинает вынос мозга.

— Так всё, мне пора. Дела, — решаю ретироваться, пока не поздно. — Приеду за тобой к пяти часам.

Выхожу из квартиры, из подъезда, сажусь в тачку, а в голове эхом звучат причитания мамы. Умеет она надавить на совесть. Видит Луна, мне стыдно, и вообще вся эта ситуация дико напрягает, но другого выхода я не вижу. Мама ещё не раз свернёт мне кровь, но это будет на расстоянии. В конце концов, она успокоится, и тогда мы с Дарей сами к ней приедем. Так будет лучше для всех.

А мне сейчас надо заняться делом. То есть поиском работы. Рулю к киоску с прессой. Я оборотень немолодой, мне привычнее искать вакансии в газете.

Покупаю пахнущую типографской краской портянку и кофе, сажусь на лавочку в парке. Что тут у нас? Повар в забегаловку. Готовить я умею только яичницу с колбасой, луком и помидорами. Это вкусно, но явно недостаточно, чтобы претендовать на место повара. Едем дальше. Следующая вакансия — педагог дополнительного образования, музыка. Вообще мимо.

Прочитав несколько десятков объявлений и допив кофе, я прихожу к неутешительным выводам. То ли сегодня не мой день, то ли я конкретно влип. Ни одной вакансии типа охранника в газете нет. Остаётся последний вариант — рынок. Местечко так себе и платят там не очень, зато мясники требуются постоянно. Настроение моё с нуля стремительно уходит в минус.

* * *

Просторная комната для свиданий с пациентами психиатрической больницы пуста. Сегодня не день встреч и, кроме меня, никто никого навещать не пришёл.

Присаживаюсь на стульчик и, вцепившись пальцами в сумочку, жду сестру. Надо было хоть фруктов и сока купить. Пришла с пустыми руками. Пройдясь взглядом по обшарпанной стене, фиксирую взгляд на картине с жизнерадостным сюжетом. Художник изобразил залитый солнцем пляж — смотрится это здесь инородно. Атмосфера в комнате давящая. Впрочем, как и во всём этом «прекрасном» заведении.

— Привет! — в комнату бодрым шагом заходит моя Люба.

— П-привет… — привстаю и снова плюхаюсь на стул.

Я не ожидала увидеть сестру цветущей после вчерашнего. Тут что, волшебные лекарства раздают? Ночью Любовь выглядела как тень и почти не разговаривала, а сейчас едва не пританцовывает, улыбается и вообще выглядит как обычно.

— Едем домой, — подтянув пижамные штанишки, заявляет сестра и опускает сумку с вещами на свободный стул.

Офигев ещё больше, растерянно смотрю на Любу и моргаю. Все слова разбежались. Сестра под лекарствами? Или ей реально стало настолько лучше, что можно выписываться?

— А-а… врач тебя отпустил? — собравшись с мыслями, спрашиваю.

— Нет, — Люба мотает головой, — но я не сумасшедшая. Что мне здесь делать? Давай иди к доктору и пиши отказ от лечения, — поторапливает меня.

Да, пожалуй, с врачом мне поговорить не помешает. Оставляю Любовь в комнате для свиданий и иду искать её доктора. Добрые люди в белых халатах подсказывают, что мне нужно в сто восьмой кабинет к Давиду Олеговичу.

— Извините… — стучу по дверному косяку и заглядываю в кабинет. — Можно?

— Вы ко мне? — доктор, с которым я беседовала вчера в приёмном покое, строго гнёт бровь.

— Да, я сестра Любы Шолоховой, — переступив порог, замираю. — Мы с вами вчера виделись.

— А-а, помню-помню! Проходите, — кивает и