Елена Грушковская - Человек из пустыни

— Ах, нет! — Лейлор со слезами прильнул к королю всем телом. — Я никогда не раню ваше сердце, ваше величество… Дороже его для меня отныне нет ничего на свете!

— Я поверил вам, дитя моё, — проговорил Раданайт, глядя Лейлору в глаза и касаясь дыханием его губ. — Теперь всё в ваших руках.

Глаза Лейлора вдруг широко раскрылись и заблестели.

— Если вы хотите убедиться в том, что я не обману вас, ваше величество, можно обратиться к прорицателю… Как же его зовут? А, вспомнил, Хадебуда! Он принимает круглосуточно… Кажется, возле утилизатора отходов номер три.

— Вы верите всяким шарлатанам, выдающим себя за пророков? — усмехнулся король. — Впрочем, если вам угодно, давайте наведаемся к этому прорицателю. Заодно проверим, не шарлатан ли он. Если я выясню, что он морочит людям головы, ещё и беря за это деньги, за него всерьёз возьмутся и, будьте уверены, прикроют его лавочку. Подождите меня здесь, я сейчас приду.

Лейлор взволнованно ждал, бродя от свечи к свече и спрашивая у каждой: наяву ли это происходит или только снится ему? Что происходит между ним и королём? Любовь ли это или, быть может, мираж, которому не суждено просуществовать долго? В зеркале он видел на своей шее горящее алой звездой холлонитовое сердце, и ему хотелось верить — нет, он просто не мог не верить: разве король может обмануть? Послышались шаги, и в маленькую гостиную вошли четверо охранников. Все они были в одинаковой чёрной форме и чёрных беретах, только один из них был не так высок и широкоплеч, как остальные, и на нём были широкие тёмные очки. Он сказал голосом короля:

— Посмотрим, узнает ли он меня.

Через час белый королевский скутер и три чёрных скутера охраны опустились на песок неподалёку от огромной свалки, на которой ни на минуту не прекращалась работа мусорного пресса. Понюхав воздух, король поморщился:

— Ну и местечко выбрал этот прорицатель!

Он сошёл на песок и подал руку Лейлору. Охране он сказал:

— Ждите здесь.

Они направились к уродливому чёрному сооружению вроде шатра, возле которого в песок был воткнут белый щит с надписью на нескольких языках, гласившей, что здесь ведёт приём великий прорицатель Хадебуда. Лейлору на мгновение стало страшно, но король ласково взял его за руку.

— Ничего не бойтесь, дитя моё. Мы выведем этого шарлатана на чистую воду.

Он откинул полог шатра, и они вошли. Они попали в маленькую его часть, отгороженную занавеской из старых покрывал; посреди этого отделения стоял невысокий круглый столик, накрытый чёрной тканью, на котором горела толстая свеча. На протянутой между поддерживающими шатёр балками верёвке были развешаны сушеные угреобразные гады, а возле стенки шатра стояла прозрачная пластиковая коробка, сверху прикрытая листом железа, и внутри неё копошились те же гады, но живые. Лейлор передёрнулся от омерзения, а король усмехнулся:

— Впечатляющий антураж.

Край занавески приподнялся, и появился тот самый мальчик с голубой кожей и ушами на стебельках, который вручил Лейлору с отцом рекламные карточки. С низким поклоном он сказал:

— Великий господин Хадебуда ждал вас. Сейчас он выйдет. Извольте присесть.

Пол шатра был выстлан старыми, вытертыми ковровыми дорожками, а перед чёрным столиком были разложены подушечки: очевидно, на них мальчик и предлагал гостям присесть. Король и Лейлор уселись и стали ждать, а мальчик зажёг ещё две свечи и поставил их на пол у стенок шатра. Наконец занавеска снова поднялась, и в переднее помещение выползло паукообразное чудовище, четырёхрукое, восьминогое и трёхглазое. Два фиолетовых глаза блестели, отражая тусклое пламя свечей, а третий глаз был закрыт кожистым веком. Кожа чудовища была тоже голубая, но темнее, чем у мальчика, нос был покрыт роговыми пластинками, лежащими внахлёст, а улыбающаяся пасть содержала великое множество острых, как шипы, зубов. На голове у чудовища был чёрный с блёстками тюрбан, а на синем лоснящемся толстом теле было накинуто нечто вроде мешковатого халата, сшитого из блестящей чёрной материи. В голову Лейлора вползли, извиваясь, как гады в коробке, его словомысли:

«Вы не верите в пророческий дар Хадебуды? Сейчас он покажет вам, на что он способен. Ваш маскарад, мой уважаемый господин, — обратился он к королю, — не обманет меня. Вы — облечённый большой властью человек. Вы правите целым народом. Гм, гм… Однако у вас есть одна маленькая слабость. — Хадебуда ощерил зубастую пасть в жутковатой ухмылке. — Страсть к братьям».

Лейлор не понял, что это означало, но король нахмурился и слегка побледнел.

«А вы, мой юный прелестный друг, скрыли от вашего отца, что встречались с этим господином, — сказал Хадебуда Лейлору. — Кажется, вы не одобряете, что ваш родитель проводит время с неким офицером с круглой лысой головой».

Ошеломлённый Лейлор не мог выговорить ни слова. Хадебуда между тем с мерзким шипением выпустил в разные стороны несколько толстых белёсых нитей и повис на них над столиком.

«Знаю, зачем вы пришли. Хотите, чтобы Хадебуда предсказал вам будущее? Хадебуда предскажет и ничего с вас за это не возьмёт».

Из рукава он вытащил колоду карт со странными изображениями. Сначала он долго перетасовывал их, перебрасывал по всем четырём рукам, а потом предложил Лейлору и королю вытащить по карте. Лейлор, протянув дрожащую руку к засаленной колоде, вытащил карту, то же сделал король.

«Положите ваши карты на стол», — сказал Хадебуда.

Он стал снимать и раскладывать остальные карты вокруг выбранных Лейлором и королём. Всматриваясь в расклад, он теребил четырёхпалой рукой синий подбородок.

«Гм… Карты говорят о большом чувстве, о страсти, которая вскипает между вами, — сказал он наконец. — Будет много безрассудства, слёз и боли, но страсти это не угасит. У вас, уважаемый господин, — Хадебуда слегка поклонился королю, — будет двое детей — так говорят карты. — Он показал на две из разложенных на чёрной материи карт. — Они также говорят, что одного из них вы потеряете: вот знак смерти. — Хадебуда показал пальцем с толстым загнутым когтем ещё на одну карту. — У вас, мой юный друг, — прорицатель повернулся к Лейлору, — я тоже вижу двоих, но оба живы. Больше ничего карты не хотят сказать сегодня… Однако, я что-то проголодался: предсказания отнимают много сил. С вашего позволения, я слегка закушу».

С этими словами Хадебуда схватил с верёвки одного сушёного гада, оторвал от него зубами половину и проглотил. Отправив в зубастую пасть и вторую половину, он сказал: