Сьюзен Кэррол - Охотница

— Почему же я должна была желать предотвратить благословение, на которое я давно оставила надежду? — Она вцепилась пальцами в пустой ковш и горько вздохнула. — Лучше бы я тебе ничего не говорила.

— Разве легко было бы сохранить это в секрете? — Юстис обвел взглядом ее изменившуюся фигуру. — Ты и впрямь думала, что мне нужны были твои слова? Тринадцать лет я ложился подле тебя каждую ночь, и мы с тобой наслаждались близостью столько, сколько я и сосчитать не сумею. Я знаю каждый изгиб, каждое пятнышко на твоем теле, так же, как я знаю свое собственное. Неужто ты думала, что я не замечу изменений в тебе?

— Ты мне ничего не говорил.

— Я ждал, чтобы ты сама подтвердила мои подозрения, надеясь... надеясь...

Когда он замолчал, крепко сжав губы, Арианн закончила за него фразу безжизненным тоном:

— Надеясь, что ты ошибаешься.

Юстис расстроено взглянул на жену и запустил руку в свою мокрую шевелюру.

— Столько лет прошло с тех пор, как ты была последний раз беременна, я думал, мы наконец уже не можем зачать ребенка. Я поверил, что тебе было довольно одной моей любви, что тебе было достаточно, чтобы нас было только двое.

— Так и было. Так и есть, — воскликнула Арианн. — Но разве ты не понимаешь, какое это чудо! После стольких лет?!

— Нет! Все, что я вижу, это перспектива потерять тебя. Боже мой! — Он возмущенно всплеснул руками. — Ты всегда знала, что я боюсь этого больше всего на свете, но ты настолько идешь на поводу у своего желания иметь этого ребенка, что тебя вовсе не заботит, выживешь ты или умрешь при родах.

— Конечно, волнует, — закричала она в ответ. — Если бы ты так хорошо читал по глазам, как хвастаешься, ты увидел бы, как я напугана. Но ради тебя я притворялась, что я храбрее, чем я есть на самом деле.

— Chere, прости меня.

Она заморгала, не желая оборачиваться.

— Прости меня, — повторил он еще нежнее, и от его нежности она чуть было снова не разразилась слезами. Обхватив руками, он прижал ее к себе и, едва касаясь губами, стал целовать в шею.

— Тебе не надо притворяться храброй передо мной, хотя это совсем не удивительно, что ты дурачила меня. Ты всегда была храброй. Это я трус. Мысль о потере тебя приводит меня в ужас. Но я клянусь, я буду стараться. Я буду достаточно силен, чтобы помочь тебе удачно пройти через это. Тебе и ребенку.

Он бережно передвинул свою большую руку ей на живот. Арианн смягчилась и, вся растаяв, прижалась к нему спиной. Закрыв глаза, она вдыхала его резкий мужской запах. Горячие сильные руки обнимали ее. Как давно он не обнимал ее. А их будущего ребенка он вообще обнимал впервые.

Арианн хотела бы растянуть этот момент как можно дольше, но между ними существовал еще один невыясненный вопрос, и она больше не могла держать все в себе.

— Если что-нибудь случится со мной... — нерешительно начала она.

— Тише, chere. Этого не будет. — Юстис стал горячо целовать ее в висок и щеку.

Арианн наклонила голову, подставив изгиб шеи его нежному нападению.

— Но если все-таки это случится, — упорствовала она, — ты все равно будешь любить нашего ребенка?

Юстис замер, прижавшись губами к ее шее.

— Что за глупый вопрос?

Арианн повернулась к нему лицом. Она обхватила руками его щеки и посмотрела на него с тревожным ожиданием.

— Я не хочу, чтобы ты поддался горю и стал винить нашего малыша в моей смерти. Обещай мне, что ты не станешь его винить, что ты будешь любить и защищать нашего ребенка, что бы ни случилось со мной.

Юстиса явно задели ее слова, но, когда он ответил, в голосе его было больше вины, чем укора.

— Милая моя женушка, неужели я и правда вел себя как чудовищный великан-людоед, раз ты чувствуешь необходимость потребовать от меня подобную клятву? Конечно, я обещаю. Я буду стараться заботиться о нашей малышке, заботиться о ней и учить ее, как это делала бы ты сама. — Он схватил ее руку и поднес ладонь к губам. — Но в этом не будет никакой необходимости, ведь ты сама будешь с ней рядом, чтобы направлять ее.

— Ее? — Арианн робко улыбнулась. — Значит, ты настолько уверен, что это будет девочка?

Юстис положил руку на ее большой живот и сделал вид, что сосредоточился. К их общему восторгу, ребенок внутри нее пошевелился.

— Господи. — Юстис широко улыбнулся. — Это определенно девочка. Я могу уже чувствовать ее движение. Какая же она сильная, эта наша маленькая дочурка.

— Она будет точно такой же, как ее папа.

Юстис поморщился.

— Для ее же пользы давай молить бога, чтобы она больше походила на свою маму.

Арианн рассмеялась. Юстис прижал ее к себе и долго страстно целовал. На какое-то время все опасения и сомнения были забыты, когда она, затаив дыхание, отвечала на его поцелуи. Какое-то время спустя Арианн все же вспомнила, с какой целью разыскивала мужа.

— Я закончила переводить послание Кэт, — сказала она, нехотя отрываясь от него.

Юстис испытующе посмотрел на жену.

— По выражению твоего лица я бы пришел к выводу, что новости, о которых она пишет, далеко не утешительны.

— Не совсем. Мартин и его дочь живы, здоровы и на сегодняшний момент в безопасности, и я благодарю Бога за это. Но, как я и боялась, Мартин упрямо сопротивляется мысли перебраться на остров Фэр. Он удачно устроился в Лондоне и у него отличные перспективы на будущее. Он желает отрезать для Мег все пути в прошлое, разорвать все ее связи с древним знанием и дочерьми земли. — На лице Арианн появилось печальное выражение. — Кэт очень сильно расстроена подобным его отношением, но я не могу целиком обвинять его. Случается, и мне самой очень хотелось бы вести обычную жизнь. Насколько легче и спокойнее жили бы мы с тобой, если бы я была не сведуща в древнем волшебстве, не была бы Хозяйкой острова Фэр. Меня никто никогда не обвинил бы в колдовстве. Мы никогда не провели бы все те годы в изгнании, и ты... ты все еще оставался бы графом Ренаром.

Когда Екатерина вернула Арианн остров Фэр, она вкрадчивым голосом с деланным сожалением объяснила Арианн, что нет никакой возможности восстановить Юстиса в правах и вернуть ему его владения.

Арианн была глубоко огорчена, но она переживала потери мужа гораздо больше, чем он сам.

— Ба, ты же знаешь, как мало я ценил поместья моего деда и свой титул. — Юстис пожал плечами. — Габриэль была права, когда называла меня «крестьянином в душе». Кроме того, ты, похоже, забыла, что ты — не единственная виновная в изучении древнего знания. Не так уж мало поведала мне моя собственная старая бабушка. — Обняв ее за плечи, чтобы отвести домой, Юстис продолжал: — Милая моя, ты же слишком умная женщина, чтобы жить обычной жизнью и довольствоваться невежеством. А из того, что я слышал об этой маленькой дочери Вулфа, я подозреваю, что с юной Маргарет все может обстоять точно так же.