Данфейт (СИ) - Рэй Даниэль Зеа

— Что это за город? — прокричала Данфейт.

— Изон, — так же громко ответил Кейти.

— Он один здесь?

— Нет! Местные строят свои поселения и сторонятся Изона.

Остановившись у высоченных железных ворот в этот оплот надежды и спасения для всех умирающих в пустыне, Кейти приподнялся и прикоснулся ладонью к электронной панели на дверях. Что-то замигало в ответ, и стальная преграда начала раздвигаться. Там, впереди, мельтешили люди, разодетые в цветные плащи: белые, синие, желтые, красные и зеленые. Женщины и дети, старцы и молодежь спешили куда-то, едва ли пропуская друг друга на узких тротуарах этого большого города. Кейти остановился на одном из перекрестков и обернулся к Данфейт.

— Куда тебя подбросить? У меня еще есть время.

Данфейт посмотрела на него и задумалась. Куда ей было деваться? Что делать здесь?

— Мне некуда идти, — честно призналась Данфейт.

Кейти задумался и улыбнулся ей в ответ.

— Есть один человек, который сможет тебе помочь.

Данфейт вскинула брови и покосилась на Кейти.

— Чем он мне сможет помочь?

— Ответит на вопрос, который, наверняка, тебя мучает: что именно ты здесь делаешь?

Данфейт глубоко вздохнула и пожала плечами.

— Тогда, не мог бы отвезти меня к этому человеку?

Асфальтированные узкие улицы, по которым разъезжали такие же квадрациклы, как и у Кейти, наводили на Данфейт панику. Столько людей, и все спешат куда-то. Зачем? Куда они опаздывают? И эти плащи, в которых они расхаживают…

— Что это за плащи, в которых все ходят? — спросила Данфейт у Кейти, когда они остановились на очередном перекрестке.

— Знак классового отличия.

— Классового?

— Местные, что живут здесь, носят желтые одежды, новые жители — синие, аркаины — белые. Красные — у зрячих, а зеленые — у их матриати.

— Здесь есть зрячие и матриати?

— А где их нет? — засмеялся Кейти и посмотрел на Данфейт.

— А ты, значит, аркаин?

— Это пока я аркаин. Мы с Имайей собираемся пожениться, и тогда я стану зрячим, а она — моей матриати.

— И Имайя согласна принять рабство добровольно?

Кейти с осуждением посмотрел на Данфейт и отвернулся.

— Говоришь, как заблудшие, — фыркнул он. — «Mazetriz» с древнедеревийского переводится, как «мать моих детей». Стать матриати для своего зрячего — очень большая честь. Этих женщин почитают все, а кто осмеливается выказать им пренебрежение — грозит обрушить на себя гнев всех, принявших обет соблюдения Равновесия.

— Что это за обет такой?

— Все, кто поступают на обучение к зрячим, дают обет соблюдения Равновесия. Он гласит, что каждое явление, хорошее или плохое, должно быть уравновешено таким же противодействием. Матриати, подобно Юге, даруют жизнь, зрячие подобно Амиру — забирают ее. Все мы — часть этой равновесной системы. Один умирает — другой рождается. Одна оболочка растворяется в энергии Амира, другая рождается из энергии Юги.

— А что будет, если оболочка не раствориться в Амире? — спросила Данфейт.

— Тогда приходим мы и отдаем Амиру то, что ему принадлежит. Если оболочка все же возвращается в тело, она обрекает кого-то другого на погибель. Того, кто должен появиться на Свет из энергии Юги, она забирает с собой. Мы отслеживаем все противозаконные перемещения и восстанавливаем Равновесие.

— И каким же образом вы делаете это?

— Я же сказал, — засмеялся Кейти, — мы возвращаем Амиру то, что принадлежит ему.

— Ты сказал «противозаконные». А бывают и «законные» перемещения?

— Бывают. В результате этих перемещений оболочки не рожденных людей возвращаются к своему первоисточнику и обретают шанс на новый цикл в новом теле.

— Кто же я тогда, по-твоему? — поежилась Данфейт.

— Ты — дитя Амира, — улыбнулся Кейти. — Ни оболочка, но и не живой человек.

Данфейт опешила. Он знал! Знал, кто она, кто он, и все те, кто окружают его! Он понимал, что представляет собой некую форму сознания, существующую после смерти, и возлагал на себя все еще непонятные Данфейт функции!

— Но, почему «Сатрион»? — произнесла Данфейт и посмотрела в спину Кейти.

— Потому что мы пришли в этот Мир в результате гибели Сатриона. Местные называют это место «I-ho». На их языке это что-то вроде звезды, хотя переводить нам до сих пор трудно, — прокричал Кейти и завернул в переулок, останавливаясь напротив большого офисного здания. — Приехали, — улыбнулся Кейти и слез с квадрацикла.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Данфейт последовала за ним и вошла внутрь многоэтажного сооружения. Чем-то оно напомнило ей учебный корпус, в котором она некогда занималась, однако, внутри почти не было людей. Поднявшись на десятый этаж, они вошли в просторный холл, где за столом сидела молодая девушка в желтом плаще.

— Добрый день, господин Кейти, — кивнула особа и указала рукой в сторону приоткрытой двери. — Госпожа Соу ждет вас.

— Спасибо, — ответил Кейти и подошел к двери. — Пойдем, — он махнул рукой, и Данфейт засеменила следом, закрывая за собой тяжелую деревянную дверь.

Белая просторная комната не произвела на Данфейт впечатления. Мебель здесь сливалась со стенами, свет слепил глаза и вообще: трудно становилось смотреть на что-либо. Наверняка, обстановка, царившая здесь, была умышленно продумана кем-то, тем, кто желал осадить вошедшего у порога и не позволить ему рассмотреть лицо собеседника. Данфейт оказалась права. Некая госпожа Соу стояла у окна, и кроме ее густых черных волос, Данфейт ничего не смогла различить.

— Знаешь ли ты, кого привел в это место? — произнесла госпожа и повернула голову в пол оборота к Кейти.

— Я нашел ее пустыне. Оставь я ее там, она вряд ли бы добралась до Изона.

— Она — матриати Кимао Сиа, если ты все еще помнишь, кто это такой, — произнесла госпожа и вновь отвернулась к окну.

— Помню… — прошептал Кейти и посмотрел на Данфейт, у которой глаза начали слезиться от этого яркого белого свечения.

— Он ищет ее, кстати, — добавила госпожа Соу.

— Кимао здесь? — напрягся Кейти.

— Да. Он уже в городе.

— И ты ничего не сделаешь? — возмутился Кейти

Женщина по имени Соу засмеялась. Данфейт поежилась от этого хохота и все-таки закрыла слезящиеся глаза.

— Он пришел за ней. Наверняка, в ее голове крутятся мысли о том, почему тебя зовут «Кейти» и какое отношение ты имеешь к ее зрячему. Она чувствует нечто, исходящее от тебя, но это всего лишь влечение к истинному облику того, кто украл у тебя жизнь.

— Я могу лишить его этой связи! — ответил Кейти и посмотрел на Данфейт.

— Тогда он лишит тебя Имайи, — ответила госпожа Соу. — Ты этого хочешь?

— Имайя забыла его!

— Ты хранишь облик человека, которого она любила, и говоришь о том, что она его забыла?

— Что ты предлагаешь, в таком случае?

— Ее убил фантом, — ровным тоном произнесла Соу. — Это видно по рубцу на оболочке. Они должны были предпринять меры еще год назад, но отказаться от привычных им трансплантаций так и не смогли. Мы лишь подтираем за ними грязь, надеясь, что они сами разорвут этот порочный круг. Однако, все пошло не так, как мы рассчитывали. Если заблудшие смогли найти способ материальной реализации в их пространстве, они смогут уничтожить всех зрячих, что существуют по ту сторону. Кто убил тебя, Данфейт?

— Она не назвала своего имени, — ответила Дани.

— Она… Женская форма. Но ты подпустила ее к себе, значит, она приняла обличие дорогого тебе человека?

— Моей подруги.

— Ответь, девочка, почему заблудшая не забрала тебя с собой, а отпустила к нам?

— Я убила ее прежде, чем оказалась здесь.

— Тогда, понятно, — кивнула Соу. — А Кимао кто убил?

Данфейт приоткрыла слезившиеся глаза и попыталась посмотреть на женщину в мантии.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Не мучайся. Сам расскажет, если захочет, конечно. Ты, кажется, совсем меня не помнишь? Я ведь показывала тебе, однажды, кто я и как попала сюда.

— Мы с вами встречались? — не поняла Данфейт.

— Не Амир наградил тебя своим даром. Сути, безусловно, это не меняет. Ты — его дитя, как и все мы. И если ты полагаешь, что не умирала никогда прежде, я тебя разочарую.