Юлия Шолох - С привкусом пещерной соли. Том 1

     Она кивнула.

     - Конечно же, его нет. Не так просто.

     - У тебя нет?

     - Нет.

     - Я знаю, где есть.

     - Вижу, - он невесело усмехнулся.

     - Почему тогда ты меня не пускаешь туда? Не даешь оторваться и увидеть, что за горизонтом?

     Он неожиданно лег рядом, опираясь на локоть и осторожно вытягиваясь слева от Наташки.

     - Нельзя уходить так быстро.

     - Нельзя?

     - Нельзя. Если отрываться от якоря одним рывком, вырвешь его с плотью и истечешь кровью. Правда, не заметишь, скорее всего, и некоторое время будешь плыть свободной. Но потом все равно смерть. Ты думаешь, что тебе покажут легкий путь, но это вранье - легких путей не бывает.

     Она давно не слышала его голос таким спокойным. Таким понимающим и поддерживающим.

     - Почему мы ссоримся? - спросила Наташка, так и продолжая смотреть в потолок.

     - Ты ведь видела - свободно плавать можно только в одиночестве.

     - Неправда, - неуверенно сообщила Наташка.

     - А что ты видела?

     Она глубоко вздохнула. Как можно передать словами, что она видела? Видела свою тюрьму. Свой крошечный пятачок воды в гуще таких же привязанных к месту существ. Разноцветную мечту вдалеке и зовущий смех, который уверял, что она не как все. Что она сможет оторваться и уплыть в бесконечность. А может, не просто уплыть, а улететь. И что там, далеко за горизонтом, ну или местом, которое исполняет роль горизонта другая система жизни. Без привязи.

     И все же что-то было не так?

     - Ты врешь, - слабо повторила Наташка, но доказательств его вранья привести не смогла.

     Но что-то не так.

     - Я часто разочаровываю женщин.

     - Ты прекрасен, - совершенно серьезно заявила Наташка. От неожиданности Гонза сильно закашлялся и долго не мог успокаиться.

     - Охренеть, как тебя штырит.

     - Ты просто слаб.

     - Еще лучше!

     - Я знаю о тебе правду, - Наташка повернула голову и на миг прикрыла глаза от его дыхания. Такая изысканная ласка, легкое дыхание на раздраженной коже... - Я видела ее всего секунду, когда ты открыл дверь...

     - Чего ты там видела...

     Наташка как не слышала попытки ее перебить.

     - Ты себя боишься и не отпускаешь. Той части, которая под вывеской 'Долг'. Она для тебя слишком тяжелая. Ты поэтому и меня боишься, потому что на самом деле ничем от меня не отличаешься, - прошептала она и наконец, отключилась.

     Глава 14. Время перед банкетом

     Утро после 'телепатического общения с пещерными духами', а скорее после вызванных непонятным источником галлюцинаций, оказалось совсем таким же, как с похмелья: чугунная тяжесть в ногах, едкое жжение в животе и пустая голова. Так сразу осознать вчерашнее и главное, свое собственное поведение оказалось невозможно. Наташка открыла глаза - потолок комнаты ничем не отличался от того зеленоватого, который располагался над ее кроватью, разве что освещение непривычно яркое, совсем дневное.

     Она провела рукой по простыне и не ощутила ни малейшего дискомфорта, который прежде появлялся каждый раз при попытке расслабиться в любом месте за пределами собственной квартиры. Тогда, видимо, из-за нарушенного ночью иммунитета и ослабевшей брони в Наташкину голову пришла одна удивительная мысль. Она хотела остаться в этой кровати. Не одной. Она хотела оказаться тут вместе с хозяином комнаты и чтобы сверху нависал не потолок, а его взволнованное лицо, и придавливало к кровати не одеяло, а его тело.

     Она хотела его в самом примитивном смысле этого слова.

     И даже сил сопротивляться желанию не осталось. Все, что удалось сделать Наташке - так это сесть на кровати и осторожно спустить ноги на пол.

     Дверь распахнулась от толчка и в комнату вошел Гонза с подносом в руках. Наташкин взгляд тут же прилепился к его лицу. Гонза выглядел отлично - выспавшийся, свежий и бодрый. Он успел побриться и где-то раскопать идеально выглаженную футболку, что смотрелось странно благодаря тому, что футболка была дешевой и ношеной. Наташку всегда бесила необходимость выглаживать ткань, особенно те труднодоступные места, которые выглаживать все равно что подковать блоху, и она не могла понять, с какого перепугу кто-то станет тратить столько времени и сил на приведение в порядок того, что изначально привести в приличный вид невозможно.

     Гонза, однако, такими вопросами не заморачивался. Поднос, на котором стояли две большие кружки, сахарница и накрытое салфеткой блюдце с бутербродами он нес так торжественно, будто собирался вручить Наташке, как медаль герою, с максимальными почестями.

     При виде Наташки Гонза остановился и широко улыбнулся.

     - Подумать только! Сто лет не приносил женщине завтрак в постель, - сообщил Гонза, отворачиваясь и пристраивая поднос на небольшой столик.

     Его коротко стриженный затылок выражал не меньше восторга, чем лицо.

     'Вот и все, - обреченно подумала Наташка. - Вот и влипла...'.

     Больше всего пугало чувство единения, оставшееся после их ночного разговора. Обманчивое чувство, которое грозит вылиться в сплошные неприятности.

     - Колбасу не завезли, поэтому бутерброды с сыром. - Гонза жестом фокусника сдернул с тарелки голубую салфетку. - Тададам! Ну чего ждешь? Вставай уже. В постель - это не значит, что надо крошить хлебом на простыни.

     - Гонза, - Наташка встала на ноги и выпрямилась. - У тебя есть женщина?

     Он тут же замер, осторожно опустил салфетку обратно.

     - Какая?

     Наташке захотелось ему врезать. То ли за отсутствующий вид, который он принял, то ли за собственную боль, накатившую, когда его лицо растеряло безмятежность и озорство, становясь прежней маской.

     - Женщина, с которой ты спишь, - упрямо процедила Наташка сквозь зубы.

     - Да, - без промедления ответил Гонза, вытягиваясь напротив. Так они и стояли - прямые, со вздернутыми подбородками и крепко сжатыми губами.

     - Одна?

     - Да.

     - Почему я ее не видела?

     - Она приходит тогда, когда нам обоим хочется встретиться.