Марьяна Мирная - Невеста ворона (СИ)

– Не надо делать из меня дурака, дядя. Я говорил про аресты внутри Ближней Стаи, которые участились (то есть он уже знал, что произошло вчера), и ты это прекрасно понял. Сначала ты представишь доказательства, и я буду решать вопрос об аресте.

– Слушаюсь, ваше величество, – сказал Рихард, и в голосе его почти не звучала насмешка.

Они разговаривали наедине, так что всех подробностей я не знаю, как объяснили нам, Конрад вёл дневник, в котором описывал свою ненависть к покойному королю, Юджину и власти великого-и-так-далее государства Эйа. Якобы разлука с братом сделала его одержимым. Дневник имелся в наличии. (Теперь я поняла, что делал Рихард у Конрада дома.)

Рихард зачитывал отрывки, и, признаться, у меня кровь стыла в жилах. Конрад был весь белый, как простыня, треугольник вокруг губ отдавал синевой, как будто он находился в полуобморочном состоянии, но он всё равно пытался объясниться.

– Мне было шесть, и меня разлучили с братом, с которым мы раньше не расставались больше чем на пару минут. Конечно я был зол.

– Читаю запись двухлетней давности: «Серджиус не считает меня своим братом, мы и в половину не так близки, как они с Юджином. Я бы отдал всё на свете, чтобы повернуть время вспять или хотя бы сделать так, чтобы король умер раньше, и мы воссоединились после разлуки не такой долгой».

– У всех время от времени бывают подобные мысли, – защищался Конрад.

Я согласна с ним в том, что касалось мыслей. И правда, кто не думает плохо порой даже о самых близких. Но как-то всё было очень не к месту, не вовремя. Если объяснять происходящее тем, что Конрад безумен, пазл складывался идеально.

***

Завтрак проходил в напряжённой обстановке и укороченным составом. Серджиуса наконец-то смогли уложить в кровать, потому что у него начался откровенный бред. Кайла устроила дяде скандал и объявила голодовку. Как поведала она однажды на «ночных посиделках только для девочек», которые я пару раз устраивала у себя в спальне, принцесса была влюблена в Конрада. Не знаю, что там с вопросом взаимности, но когда предмет обожания обвинили в государственной измене, Кайла взбунтовалась.

Мне, ясное дело, кусок в горло не лез. Выйдя из-за стола, я направилась к заключённому. Чтобы понять, в чём дело, нужно было обязательно поговорить с ним. Конрада заперли не в камере, а в его собственном кабинете. Когда я вошла, он сидел, свернувшись в кресле.

Я выдержала паузу, хотела проследить за его реакцией, но никакой особенной реакции не последовало, он был всё таким же бледным, с синюшными губами, нервным, чуть ли не заплаканным.

Мог ли обаяшка Конрад совершить леденящее душу предательство? А почему бы и нет? Что в сущности я знаю об этих людях, знакома с которыми без году неделю? Ничего. Но это был не Конрад.

– Ты веришь, что я невиновен? – спросил он сразу же, ища взглядом моей поддержки, как щенок ищет одобрения большой собаки.

– Не знаю, – честно ответила я, присаживаясь на аккуратно застеленную кровать. – Вот скажи мне, ты хорошо знаком с Рихардом? Вы много вместе работали?

Всё же Рихард не давал мне покоя.

– Нет и нет. Наша работа почти не пересекается. Я провожу много времени с людьми, он – в своём кабинете с бумагами. Я решаю повседневные вопросы, он – думает обо всём и обо всех сразу.

– Чем же он всё-таки занимается? "Думает обо всём и обо всех" – расплывчатые обязанности, согласись?

– Говорю же, я человек простой, работаю с людьми, в дела государственные, где светлая голова нужна, не лезу.

– Ну ты же можешь предположить.

– Думаю, Рихард занимается всем, что не нравится Юджину. Например, поиском шпионов.

– Значит, Рихард специально искал предателя. Это логично, особенно после замечания принца Гидеона.

– Да, точно искал, иначе он не наткнулся бы на эту тётку.

– Какую ещё тётку?

– Ну ту, – пояснил он, – которая дала против меня показания, якобы она видела меня с одним из революционной шайки.

От Конрада я вышла воодушевлённая новой идеей. Рихард искал предателя. Это мы и так знаем. Искал, искал и не нашёл. Стал думать у кого есть мотив. О, Конрад. У Конрада причин ненавидеть власть достаточно. Порылся в грязном бельишке, накопал дневничок. Записи в дневнике подтвердили версию. Осталось найти свидетеля. Стал расспрашивать, пока не встретил человека, который затаил обиду на Конрада. Это только так кажется, что у него врагов нет, а на самом деле у каждого обличенного властью есть враги, даже у Конрада. Ну вот и всё. Предатель схвачен, добро восторжествовало.

***

Следующим утром, совершая свой обычный ритуал подготовки к полному дел дню, я отвлеклась на странное постукивание за окном. Выглянув наружу, я увидела Гидеона, осторожно стучащего клювом в оконную раму. Я впустила птицу внутрь, заканчивая собирать свои волосы. Ворон сел на подоконник и стал внимательно смотреть на меня, не издавая ни звука. «Чего ты?», – спросила я. Он ответил что-то на своём, птичьем языке, и я каким-то образом поняла, что он хочет, чтобы я следовала за ним. «Ну пошли, если ты так хочешь».

Вслед за Гидеоном я прошла к кристаллохранилищу, в дальний, заброшенный угол, где он уселся на полку и, качнув своей чёрной, гладенькой головой в сторону, указал на один из кристаллов. Это оказалась запись помолвки, произошедшей лет десять назад. На ней Рихард, облачённый в парадный мундир предлагает руку и сердце, кто бы мог подумать, Селене, той самой женщине революционерке. Моё собственное сердце в тот момент точно пропустило пару ударов. Мог ли сам Рихард быть предателем? и специально вести всех по ложному следу, чтобы спасти свою шкуру?

Я так и осталась стоять с кристаллом в руке. Гидеон громогласно каркнул, выводя меня из задумчивости, и расправил крылья и полетел дальше как ни в чём не бывало. Дальше он повёл меня за собой в городскую библиотеку, где хранилась вся официальная дворцовая переписка. Тут я сама догадалась, что мне нужно спрашивать. Молодой умного вида юноша торжественно вручил мне ключ от секции с путанным наименованием, где и хранились все письма, когда-либо написанные представителями рода Юджина или ими полученные.

Разбираться в целой тонне скучных канцелярских переписок было долго и скучно. Наконец я нашла письма десятилетней давности, написанные уверенной рукой Рихарда. Сначала я чувствовала себя странно, как будто делала нечто постыдное (что так и было), но потом увлеклась историей их романа и забыла о времени. Удивительно, но Рихард проявлял себя страстным любовником в эпистолярном жанре, обещал вечную верность и всё прочее. Через некоторое время Гидеон заскучал и улетел, наверное, к Кайле.