Проданная генералу. Второй шанс для дракона - Сима Гольдман
Дверь закрылась. Я остался один. Но на этот раз одиночество не душило.
60
В висках стучало так, что казалось, будто голова сейчас расколется на части. А над ухом этот пронзительный, режущий слух вопль.
Ламари.
Без тени сомнения. Она умела кричать так, чтобы у любого нормального человека заложило уши и заскребло в зубах. Не раз приходилось слышать, как она орет на прислугу в особняке Аэрона.
Я поднялся рывком, чуть не запутавшись в простыне. Обмотал ее вокруг бедер, едва осознавая, что вообще не одет, и бросился к двери.
В коридоре уже слышались голоса, топот ног, звон разбитой посуды. Я рванул на звук в сторону покоев матери. Крики доносились оттуда.
Когда ворвался в комнату, картина предстала… впечатляющая.
Мать лежала на полу у кровати, неловко подвернув руку. Её лицо было бледным, почти прозрачным, а на груди, прямо над сердцем, расплывалось алое пятно. Кровь уже пропитала платье и растеклась по ковру тёмной лужицей.
— Нет… — выдохнул я, бросаясь к ней.
Ламари стояла в углу, белая как полотно. Её руки дрожали, а в глазах застыл ужас. В одной руке она сжимала что‑то блестящее… Нож.
— Ты… — я даже не нашёл слов. Голос пропал. Только взгляд метался между матерью и этой женщиной.
Я осторожно приподнял её голову и проверил пульс.
— Жива, — выдохнул я.
Но рана серьезная. Нужен был лекарь. Сейчас же.
Я наконец очнулся. Рванул к двери.
— Стража! Лекаря сюда! Немедленно!
Слуга метнулся прочь.
Я вернулся к матери. Тут же разорвал ткань вокруг раны, пытаясь остановить кровь. Ламари так и стояла в углу неподвижная, как статуя.
— Это… не я… — прошептала она наконец. — Я вошла, а она уже…
— Молчи! — оборвал я. — Не произноси ни слова.
В комнате стало тесно от набежавших слуг, стражников, кого‑то еще. Кто‑то вскрикнул, увидев кровь. Кто‑то бросился за водой и тканью, чтобы остановить кровь. Я пока только и мог, что зажимать рану руками.
Ламари тут же затараторила что-то, но слышал я ее плохо.
— Это всё та дрянь — твоя жена. Она вчера последняя сюда сюда заходила, и вид у нее был очень решительный. Она решила отомстить и убить твою мать. Вот же гадина!
Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри всё сжимается от ярости и страха. Взгляд снова упал на Ламари. Она смотрела на меня, и в её глазах был ужас.
Но разбираться с этим было некогда.
— Уведите её, — приказал я страже, не отрывая взгляда от матери. — Под замок. Пока не разберусь, что здесь произошло.
Ламари не сопротивлялась, когда её вывели. Она шла, словно во сне, всё ещё сжимая в руке окровавленный нож.
Я отер руки о простынь, обязывающую бедра. Ткань уже местами была испачкана кровью. Дыхание сбивалось, в висках пульсировало так, что казалось, будто голова вот‑вот взорвётся.
В дверном проёме застыл дознаватель. Высокий, хмурый, в строгом чёрном камзоле с серебряными пуговицами. Он сделал шаг вперёд, коротко поклонился.
— Ваша Светлость, моё имя Рейвен Вейн, старший дознаватель императорской канцелярии. Мне надлежало выяснить обстоятельства произошедшего с вашей супругой, но, видимо, дело приняло более серьёзный оборот. Будьте добры, расскажите, что тут произошло.
Терпеть не мог канцелярских крыс. Они были дотошны до тошноты и всегда действовали по протоколу. Им было плевать на чувства. Только сухие данные.
— Я проснулся от крика. Это была Ламари. Бросился сюда, увидел… — я запнулся, взгляд снова упал на мать, на алое пятно, расползающееся по ковру, — … увидел её на полу. Она лежала у кровати, на груди — рана. Ламари стояла в углу с ножом в руке. Как по мне, всё логично.
Дознаватель кивнул, достал из внутреннего кармана блокнот и стило, начал записывать.
— Вы утверждаете, что нож был в руках у госпожи Ламари?
— Да. Она сжимала его. Но… — я помедлил, вспоминая её лицо, её голос, — она говорила, что не делала этого. Что вошла, а мать уже лежала так.
— Понятно. — Дознаватель поднял глаза. — А где находилась ваша супруга перед этим? Вы видели её?
Я стиснул зубы. Элен.
Конечно, Ламари не упустила шанса бросить тень и на неё.
— Моей жены здесь не было. Она… — я оборвал себя. Сейчас не время объяснять, где и почему Элен отсутствует. — Она не имеет отношения к этому.
— Всё подлежит проверке, — холодно ответил дознаватель. — Кто ещё мог находиться в доме? Были ли посторонние?
Я задумался.
Вспомнил, что Аэрон наведывался ко мне ночью. И это совершенно точно не было сном.
Очень маловероятно, что он мог пойти на столь подлую мелкую месть, но я уже ни в чём не был уверен.
— Слуги. Стража. Возможно, кто‑то из прислуги заходил сюда утром… Но я не знаю точно.
— Нужно опросить всех, — кивнул Вейн. — И осмотреть место происшествия. Вы позволите?
Я отступил на шаг, пропуская его к матери. Дознаватель опустился на колени, внимательно изучил рану, положение тела, следы крови на ковре. Потом медленно выпрямился.
— Ранение нанесено острым лезвием. Удар точный. Если бы чуть левее — сердце. Но, видимо, что‑то помешало. Или… — он взглянул на меня, — нападавший не был уверен в своих действиях. Например, в запале ссоры.
— Что вы хотите сказать? — я почувствовал, как внутри всё сжалось.
Это был точно не Аэрон. Он мог быстро и чётко убить, не моргнув и глазом. И он бы не промахнулся. Разве что целился не в сердце.
— Пока ничего определённого. Но если это не случайность, то мотив должен быть весомым. — Он закрыл блокнот. — Я начну расследование немедленно. А вам советую привести себя в порядок и подготовиться к дальнейшим вопросам.
Я кивнул, но не двинулся с места. Взгляд снова упал на мать. Она все еще дышала. Слабо, прерывисто, но дышала.
— Сейчас прибудет лекарь…
— Лекарь уже здесь, — дознаватель указал на дверь.
В проёме стоял пожилой мужчина с кожаным сундучком в руках.
Я был бессилен тут, но мог попытаться сам всё узнать. И для начала стоило переговорить с Ламари. Я был уверен, что это она виновница произошедшего, несмотря на тень подозрений в сторону Аэрона.
— Сделайте всё возможное.
Тот молча кивнул, подошёл к матери, достал инструменты и начал работать.
А
