Яд под кожей - Диана Валеса

свежий хвойный запах, что тоже благотворно влияет на мой уставший организм. Пора заняться здоровьем.

В Голден Гласс полно народу. Прямо битком сегодня, не протолкнуться. И очень жарко и душно. Меня хватает на десять минут, потому что голова начинает кружиться. Выхожу на воздух и бреду к высоким соснам. Останавливаюсь у ствола и прислоняюсь к столу. Пытаюсь дышать глубже, но всё равно как-то мне не хорошо…

Интересно, долго мне ещё ждать Терезу?..

Прикрываю глаза на долгие секунды и открываю их только когда слышу, как рядом со мной кто-то остановился.

— Привет, — Алан виновато улыбается мне и чешет затылок. — Всё в порядке? Ты бледная…

Его глаза стремительно становятся растерянными, да и мои тоже, потому что мы оба сейчас наблюдаем за тем, как сюда надвигается двухметровая машина для убийств. И по взгляду ясно — он идёт именно убивать…

Глаза Адама светятся жёлтым, а из него так и сочится ярость. Алан замирает на месте, когда в него летит огромный кулак. А затем мажор падает на землю с глухим звуком.

— Я тебя разве не предупреждал? — рычит Адам низким голосом.

Хватает его за грудки, поднимает с земли и снова бьёт… А я прирастаю спиной к столу сосны и прихожу в себя, когда из носа Алана уже бурным потоком стекает кровь, заливая его белую рубашку. Сколько раз он его ударил уже?

Адам наклоняется к нему, собираясь снова ударить, и я срываюсь с места. Подбегаю к нему и цепляюсь за его локоть.

— Не надо, Адам… — меня трясёт от всего происходящего, — ты же убьёшь его…

— Отойди, Эмили, — рычит он, смотря на меня таким взглядом… Мне становится ещё страшнее.

— Пожалуйста… — шепчу я.

Боль в голове усиливается, и я неосознанно хватаюсь за висок. Адам выпрямляется и смотрит на меня.

— Что с тобой?

Снизу хрипит избитый Алан и кажется, пытается подняться. Я прикрываю глаза, потому что перед ними будто темнеет стремительно. Затем слышу чьи-то шаги и шум. С трудом разлепляю веки и вижу, как Адам лежит на земле, а сверху, придавив его коленом, сидит рыжеволосая хищница — Алекс. На его щеке отчетливо замечаю красный след от удара.

У обоих глаза сейчас светятся адским огнём. Атмосфера накаляется с каждой секундой, и сильная энергетика этих двоих сейчас бьёт через край, заставляя меня глотать воздух ртом. И испытывать небывалую усталость, от которой начинают подкашиваться ноги.

— Да как ты посмел, урод? — рычит на него Алекс.

Падаю рядом с ними на колени и цепляюсь за кожаную куртку Алекс.

— Не надо… драться… — перед глазами стремительно темнеет, голова кружится, и я, кажется, ложусь на землю.

— Эмили…

Голос Адама доносится откуда-то, а меня поглощает тьма.

45

Не знаю, сколько проходит времени, и где я нахожусь. Я лишь чувствую тепло, яркий белый свет, что пробивается сквозь веки. Ещё слышу отдалённо какое-то пиликание. Оно становится с каждой секундой громче.

А потом в мой нос врывается сильнейший запах химии, и я морщусь. Приоткрываю немного глаза, сталкиваясь с расплывчатой картинкой из-под ресниц. Голову тут же простреливает мимолётной болью, и я закрываю глаза.

Чувствую касание к своему телу, а затем и тихое:

— Всё хорошо, Эмили. Отдыхай, — женский голос мне не знаком, отчего я начинаю нервничать.

Где это я?..

Делаю попытку вырваться и убежать, но лишь вяло выдыхаю, так и продолжая лежать с закрытыми глазами. И лишь услышав знакомый голос Терезы, я успокаиваюсь, проваливаясь в дремоту.

— …истощение… на нервной почве… потеря веса… гемоглобин… вот эти витамины…

Я слышу своё дыхание очень хорошо, а всё, что за пределами — отчасти и глухо. Но вот эти обрывки фраз вырывают меня из полубреда, а может это подействовала капельница, которую я вдруг стала ощущать.

— Эмили, — тихий шёпот Адама вызывает по коже мурашки. Или меня отчего-то другого сейчас потряхивает?..

Тёплые сухие и чуть шершавые ладони дотрагиваются до моей руки, пока я не осмеливаюсь показать себя. Я сделала вывод, что нахожусь в больнице. Помню, что у меня сильно кружилась и болела голова у Голден Гласс в субботу вечером. Помню, как Адам бил Алана, а ещё откуда-то взялась Алекс…

Я начинаю сжимать челюсти, готовая вырвать свою руку из его лап, как вдруг дверь в палату распахивается, ударяясь о стену, судя по всему. Жмурюсь от шума, но продолжаю лежать бездвижно.

— Какого чёрта ты тут забыл? Выметайся, — громким шёпотом произносит хищница, чем удивляет меня.

Нет, пожалуйста, деритесь где-нибудь в другом месте…

У меня даже нет сил встревать, попытаюсь отвлечься. Да и это всё же больница, не думаю, что им дадут устроить тут подобное.

— Свали, — сквозь зубы говорит Готье, продолжая водить пальцем по моей ладони.

— Ты глухой, что ли? Идиот! Да это всё из-за тебя вообще-то! Довёл девочку до такого состояния, вали из палаты, больницы, да хоть из города и не зли меня!

— Тебе, блять, чё надо? Съебись.

Слышу тяжёлые, приближающиеся к кровати, шаги. А затем Адам отпускает мою руку.

— Не смей трогать её, Адам. Я серьёзно, если ты продолжишь доводить мою сестру до состояния зомби, я голыми руками порву тебя. Уяснил?

От её голоса у меня на затылке поднимаются волоски, а сердце начинает стучать быстрее. Атмосфера в палате мрачная, невероятно…

А еще…

— Сестра? — мой голос совсем тихий, что его едва слышно.

— Свалил быстро, — рыжеволосая шипит подобно змее, а после я слышу, как Адам уходит, закрывая за собой дверь.

Приоткрываю глаза, наблюдая, как Алекс хмурится, садясь на стул рядом со мной.

— Извини, я и сама недавно узнала. Всё никак не могла найти момент сказать, — она переводит взгляд на окно, за которым ночь, и закусывает губу.

У меня даже боль в голове пропадает, пока я пытаюсь сообразить и разобраться в том, о чём она говорит. И не похоже, что врёт.

И я достаточно быстро прихожу к одному возможному варианту. Вдруг вспоминаю из детства рассказ отца про его дочь. То, как они ссорились с мамой, ведь он часто начал упоминать прошлую семью.

— Берг?

Она усмехается, а затем смеётся. Только вот глаза у неё всё такие же холодные. Как, впрочем, и обычно.

— Скажи. Наш папка ещё тот штамп, — она подмигивает мне, осматривая с ног до головы. — Он тебя сильно достаёт? — кивает на дверь, а потом вдруг впивается в меня светящимся зелёным взглядом.

— А…

Боже, ну и досталась же мне сестрёнка. Дикая хищница, способная поставить на колени любого, а затем и глотку перегрызть. Они чем-то