Всеслава - Тина Крав

— Знаю… — выдохнула Слава, вспоминая последние события.

— Вот и ладно. А про Услада и думать забудь. Сгинет он. Не навредит больше. — отец обхватил ее за плечи и грубовато притянул к себе. — Иди одевайся. Волхв сегодня у Ладушки не только для сестрицы твоей благословение просить будет. Да и мы все молить ее о вас будем.

Слава обняла отца, пряча лицо на его груди и смаргивая набежавшие слезы.

— Иди, визгопряха, — странно хриплым голосом произнес тятенька и похлопал ее по спине, — иди.

Слава поднялась и низко поклонилась отцу. Странное волнение охватило ее. На подкашивающихся ногах она направилась к лавке, где лежал ее наряд на Любомир, провожаемая любящим взглядом отца.

Слава осторожно развернула подарок. Невероятно красивый наряд из льна, окрашенного в малиново-красный цвет по бокам и дымчато — белым клином спереди, украшенный вышивкой в тон, а также нитями алого и серебряного оттенков. Изящная вышивка украшена бисером, который вспыхивал маленькими искорками на лифе и в складках юбки. По бокам сделана декоративная шнуровка, которая, ко всему прочему позволила немного посадить наряд по ее фигуре в тоже время позволив ткани плавно ниспадать до пола. Пышные рукава нижней рубахи, в тон клину на юбке. Защитные браслеты на запястьях. На ноги девушка надела плетенные из кожи башмачки. А расшитый обережной вышивкой кокошник, головной убор с открытым затылком, богато украшенный камнями, бисером и тесьмой, а так же небольшие височные кольца — усерязи завершили образ.

— Ух ты… — восхищенно протянула Малуша, глядя на сестру, — да ты еще красивее Журавушки будешь!

Слава рассмеялась, с довольным видом оглядывая себя.

— Спасибо, вам сестрицы. Это же не платье. Это сказка.

— Я помню, как мы с тобой когда-то мечтали, — довольно оглядывая творение рук своих проговорила Журавушка. — Ты всегда о красном платье на Любомире мечтала. Я его еще прошлой зимой шить начала. Надеялась, что и у тебя жених появиться. Вот видишь, пригодилось. А Малушка помогла с вышивкой закончить, чтобы в срок уложились.

Со двора донесся звон колокольчиков и радостные приветствия. Женихи пожаловали. Сестры переглянулись и подмигнув друг другу, стали ждать. Слава в волнении стиснула кулачки, глубоко вздохнув. Им дозволено будет выйти только после выкупа.

Дверь открылась и в избу с легким поклоном вошел сначала Богумир а за ним Искро. Слава во все глаза рассматривала своего «жениха». А все-таки не зря старалась, вышивая ему рубаху, подумала она, оглядывая его, вон как ему идет. Ярко — красная рубаха, длиной до середины бедра, украшенная вышивкой золотой нитью преобразила его до неузнаваемости. Пояс с вышитыми на нем оберегами, подчеркнул мощь его фигуры. Очелье с такими же символами, что и на поясе, придали его лицу мягкости, немного смягчив черты. А он совсем не похож на иноземца, вдруг подумалось Славе, он наш, родненький.

«Одним богам молимся, Слава. Одной земли — матушки дети » — вспомнились его слова, и Слава чуть не вскрикнула, вовремя прикусив язык. Внезапная догадка пронзила мозг, и она внимательнее вгляделась в подошедшего к ней мужчину, который не менее внимательно рассматривал её. На его лице была написана растерянность и… Восхищение. Эмоции, которые он не успел скрыть.

— Всеслава? — полувопросительно произнёс он, оглядывая ее с ног до головы.

— Не ожидал? — широко улыбнулась девушка, а он покачал головой, по-прежнему не отводя от нее взгляда.

— Ты прекрасна, — вырвалось у него. И это неожиданное признание заставило ее лицо вспыхнуть. Не найдясь, что ответить она смущенно опустила глаза в пол.

— Ну что же любые и гости милые, пора нам в дорожку собираться. Богам поклониться, — зазвучал звонкий голос одной из дружек, — просим вас к богине Ладе пожаловать.

Девушки тихо запели свадебные песни. Журавушка с Богумиром, поклонившись друг другу, а затем и гостям направились к выходу. Искро протянул ей руку, слегка склонив голову в поклоне. Вложив ладонь в его полусогнутый локоть, девушка последовала за ним на капище. В храм богини Лады.

— Мы прошлый раз у Сварога благословение просили, — тихо проговорила Слава, чуть склонив в его сторону голову.

— Это же не плохо, — так же тихо ответил Искро идя рядом и периодически бросая на нее восхищенные взгляды, — помнишь ты говорила, что женское и мужское начало должны быть в равновесии. Вот все и гармонично получается.

Слава улыбнулась. Возможно, он и прав.

На этот раз все было правильно. И дорожка через мост, устланная цветами и свадебный каравай — его и ее, с правильно соединенными половинками и расшитый ей рушник, связавший их руки и жизни. А когда они шли назад, их пары посыпали зерном, благословляя на жизнь в достатке. А потом был пир. Огромный стол во дворе. Песни и пляски до ночи. Журавшка вся светилась от счастья. А потом Богумир подхватил ее на руки и понёс в новый дом. Он должен перенести молодую жену через порог, символ того, что она переходит из одного мира, в другой. Умирает для рода, в котором родилась и рождается в роде мужа.

Искро и Слава, попрощавшись с ее отцом и Малушой медленно дошли до землянки, в которой последнее время он жил. Слава задумчиво рассматривала яркие огоньки звезд, наслаждаясь теплым вечером. Хорошо все-таки получилось, думала она, пусть и не сразу, но Любомир они прошли. Правда Сварог может рассердится, что не подготовленные к нему пришли, с обидой в сердце. Но Лада защитит их. Уговорит помиловать. Возможно, не такая безоблачная и спокойная жизнь ждет их, как хотелось бы, но девушка верила, что справиться. И, судя по поступкам Искро, он готов идти навстречу. Может и правда, у них все сложится? Улыбнувшись своим мыслям, она стала спускаться в землянку. Сильные руки подхватили ее, прижимая к груди.

— Искро!

— Я же должен перенести тебя через порог, — не отводя от нее взгляда ответил он

— Ты меня давеча переносил…

— Но сегодня нас Лада благословила, — просто ответил он, опуская девушку на пол. Она кивнула, смущаясь под его взглядом.

— Я забыл еще про один обряд, — тихо проговорил он, разворачивая ее спиной к себе и потянувшись к лентам на ее кокошнике, — кажется муж должен в первую ночь расплести девичью косу?

— Да, но ведь я уже…

— Мы просто доделаем то, что не сделали давеча, добро? —