Хозяин моей души - К.О.В.Ш.

Она боялась за Гиса. Так боялась, что даже перестала беспокоиться о том, что будет с ней.

И она не ушла из подвала, потому что не хотела терять его из виду. Глупо, но она ничего не могла с собой поделать.

И теперь она смотрела, как демон кладет руки на грудь Люсиэллы, как шепчет что-то и одежда некроманта исчезает в огне. Белое тело на черной плите выглядело устрашающе. Гис запел заклинание. Свечи вспыхнули ярче, пламя взметнулось вверх. На стенах подвала проступили руны. Демон взял одну свечу и стал поливать воском обнаженное тело Люсиэллы, вычерчивая сложный узор, при этом не переставая выпевать незнакомые слова, которые тревожили и пугали Лайнесс, замершую в углу.

Син возник из воздуха одновременно с черным конем, на котором Лайнесс пыталась сбежать. Конь нервничал и бил копытом, словно чувствовал, что его ждет. Джинн висел в воздухе рядом с ним, глядя на некроманта страшными, лишенными век глазами.

– Держи его, – приказал Гис.

Син взмахнул руками, и коня опутали появившиеся из ниоткуда веревки. Они удерживали его на месте, подвал наполнился перепуганным ржанием. Лайнесс не стала закрывать глаза, когда в руках демона блеснул странный нож с изогнутым лезвием.

Гис перерезал коню горло, и кровь полилась прямо на лицо Люсиэллы. Серебристые волосы некроманта окрасились в темно-бордовый цвет. Кровь лилась по ее бледной коже, стекала на плиту и расползалась по желобкам, выбитым в камне. По мере того, как кровь растекалась по плите, пламя свечей становилось алым. Когда последняя изменила цвет, Гис снова положил руки на грудь Люсиэллы и что-то запел.

Теперь фиолетовые руны вспыхивали прямо в воздухе и зависали над плитой, а когда Гис убрал руки, они опустились вниз и будто стекли на Люсиэллу, фиолетовыми узорами расползаясь по ее коже вдоль черного воска.

– Син, вино, – бросил Гис, не глядя на джинна.

– Хозяин, – Син подал ему кубок, который до половины наполнил вином.

Лайнесс вздрогнула, когда Гис хладнокровно полоснул ножом по собственному запястью, а затем собрал кровь в бокал. Перемешав получившуюся смесь пальцем, он приподнял голову некроманта, которая все еще была без сознания, и влил в бледно-сиреневые губы содержимое кубка.

Свечи разом погасли, и Лайнесс поняла, что ритуал завершен. Она уставилась на Люсиэллу, ожидая, что она вот-вот очнется, но некромант так и лежала, будто мертвая.

– Ей понадобится время, чтобы прийти в себя, но ритуал укрепил ее тело и ускорил восстановление. Останься с ней до тех пор, пока она не очнется, – приказал Гис.

– Как скажете, хозяин.

Джинн переместился к изголовью плиты и завис у ее края, пристально глядя на некроманта.

Лайнесс встала, осторожно приблизилась к плите и посмотрела на лицо Люсиэллы. Черты лица были острыми и казались хищными. Ресницы и брови были бесцветными, и красные от крови и вина губы казались небрежным алым мазком на белом полотне лица некроманта.

Гис легко сжал плечо девушки, привлекая ее внимание.

– Пойдем.

– А она так и будет лежать совсем голая? – уточнила Лайнесс, изо всех сил избегая опускать взгляд ниже ключиц Люсиэллы.

Демон беззлобно закатил глаза и щелкнул пальцами. На тело некроманта опустилось тонкое покрывало.

– Так лучше?

Лайнесс кивнула и направилась к выходу из подвала.

– Все время забываю, как тебя смущает нагота, – ехидно шепнул Гис, следовавший за ней по пятам. – А я ведь хотел предложить тебе искупаться.

– Вдвоем?! – Лайнесс едва не задохнулась от возмущения.

Она резко обернулась к нему и одарила полным негодования взглядом. Демон лишь улыбнулся, нисколько не обращая внимания на ее напускную злость.

– Подумал, тебе захочется смыть с себя грязь и кровь. Я бы вот не отказался от купания в теплой воде, это очень расслабляет.

– Я… я…

– Блюстительница нравов, – фыркнул Гис. – Но я кое-что придумал. Тебе понравится. Обещаю.

Лайнесс подозрительно прищурилась, но любопытство победило.

– Я буду купаться в одежде, – заявила она, обрывая свои глупые мысли.

– Как пожелаешь.

Лайнесс смутило то, с какой легкостью Гис согласился, но она все же последовала за ним.

В купели было еще теплее, чем обычно, а пар благоухал жасмином. Лайнесс против воли улыбнулась, а потом уставилась на воду и обомлела. Вся купель будто превратилась в огромное облако.

– Что это?

– Пена, – пояснил Гис. – Если добавить в воду мыло и слегка взболтать, получаются мыльные пузыри. А если их много, то образуется вот такая пена. Даже если разденешься, я ничего не увижу, так что купаться в одежде не обязательно.

– И все равно это ужасно неприлично, – выдохнула Лайнесс, чувствуя, как краснеют ее уши.

– Кажется, я уже говорил, что со мной не нужно думать о приличиях, – напомнил демон, развязывая тесемки на вороте рубахи. – Но, если так хочешь соблюдать мораль, можешь продолжать ходить грязной и пахнуть речным илом. А я, пожалуй, искупаюсь.

– Тебе же достаточно просто щелкнуть пальцами!

– Лапушка, иногда процесс куда важнее конечного результата, – весело ответил Гис, отбрасывая в сторону грязную рубаху. – Нет ничего приятнее, чем погрузиться в горячую воду после тяжелого сражения. Тебе тоже не помешает расслабиться – ты слишком напряжена.

Лайнесс открыла рот и закрыла его, не найдясь с ответом. Она была одновременно возмущена его наглостью и восхищена зрелищем. У демона было очень красивое тело, и даже стремительно затягивающиеся раны, запекшаяся кровь и грязь не могли это скрыть. Крепкие мышцы двигались под бледной, идеально гладкой кожей, и Лайнесс только сейчас заметила то, на что раньше не обращала внимания: на теле Гиса не было ни единого волоска.

А сам он был чистым совершенством.

Бесстыдная мысль обожгла грудь, а все ее внутренности будто завязались узлом. Лайнесс стремительно опустила взгляд в пол. И как она должна была расслабиться рядом с ним?!

– Лайнесс, почему ты прячешь взгляд? – голос демона был тихим и вкрадчивым. Он окутывал девушку, как пар, клубившийся над водой. – Тебе неприятно смотреть на меня?

Лайнесс кусала губы, не зная, что ему ответить. Наверняка он заметил, как она его разглядывала. И что ей точно не было неприятно. Именно поэтому сейчас она старательно смотрела на его сапоги, которые сначала приблизились к ней, а потом обошли по кругу.

– Тебе не кажется, что уже пора перестать цепляться за нелепые предрассудки и пустые рассуждения о приличиях?

Ее тело словно молнией пронзило, когда он ухватил пальцами кончик ее косы. Лайнесс не видела, но чувствовала, как аккуратно он развязывает ленту, а потом медленными движениями расплетает ее волосы.

– Что ты делаешь? – хрипло спросила она, не решаясь шелохнуться.

Сердце тяжело стучало в груди. Бум-бум-бум. Невероятно сильно и оглушительно громко.

– Мне нравится, когда твои волосы свободно струятся по спине, – прошептал Гис. – Разве тебе самой не хочется немного свободы? Сбросить оковы благопристойного поведения и делать то, что хочется?

– Я… я…

– Боишься? – подсказал Гис. – Лайнесс, я не стану тебя осуждать. Это не в моей природе. Позволь себе быть собой.

– Я не боюсь! – Лайнесс резко обернулась и посмотрела ему прямо в глаза. – Я – это я.

– Нет, это не ты, – покачал головой демон. – Это ваше треклятое воспитание, которое людишки трепетно передают из рук в руки. Еще недавно бегали голые по лесам, а сейчас у вас в моде такие слова, как «чистота» и «добродетель». Лайнесс, эти понятия придуманы смертными.