С. Алесько - Обуздать ветер

Я вздохнул. Мятлик, скорее всего, прав. Не зря привиделся мне во время нашей прошлой встречи клочок тумана, запутавшийся в ветках, ох, не зря…

— Спасибо, творящий, — я встал. — Ты мне очень помог. Выпутать тряпицу из куста посторонний не сможет?

— Только кровный родич. Куст — творение Тёрна, оно, даже мертвое, не подпустит чужого. Человечий колдун в силах уничтожить заросли, но неизбежно повредит при этом твое сознание…

— Да, об этом я слыхал. Еще раз спасибо, Мятлик. Я твой должник.

— Не стоит благодарности, Тимьян. Такая помощь ничего не стоит. К тому же, как я признался, ты удовлетворил мое любопытство. Ни один творящий, кроме Клевера, не видел, как могут сочетаться силы живой и неживой природы. Я мечтаю посмотреть на твое волшебство, когда ты вернешь память и совладаешь с ветром.

На том и закончился разговор с Мятликом. Прощаясь, я попросил творящего переместить меня на Железный остров (о Гранитном Бреге до встречи с Малинкой слыхом не слыхивал, а из Морены к Огненными островам корабли часто ходят), и сообщить старейшинам, что я ушел сам, мол, хотел навестить лекаря Фенхеля в Совином Углу. Придется старичку соврать, коли не хочет, чтобы Клевер прознал о его любознательности.

Мятлик согласился, и вот я лечу в зеленом облаке узких листьев и метелок. Только почему-то кажется, что в нем то и дело пробегают ярко-розовые искорки. С чего бы это?.. Неужто Клевер следит?..

Додумать толком не успел, крепко приложившись пятками о землю. А в следующее мгновение сверху на меня что-то обрушилось, опрокидывая на спину. Угу, что-то. Размечтался. Самый что ни на есть кто-то. Вернее, самая. Эрика, моя милая маленькая сестренка, пошли Зель-творящая ей счастья и мужа хорошего!!…!!!

Эрика быстро поднялась на ноги, при этом ее котомка соскользнула с плеча и шлепнулась аккурат мне пониже живота. Угу, события разворачиваются в соответствии с моими ожиданиями. Лучше б она мне шею сломала, когда сверзилась на голову! Я ругнулся сквозь зубы, айрица охнула и быстро убрала свой узел. Вставать не было ни малейшего желания, равно как и разговаривать с сестренкой. Что ж, полежу, посмотрю в синее небо, полюбуюсь на пролетающих чаек, авось, птички не обгадят, а малышка все поймет и без лишней болтовни отправится назад.

— Тимьян?.. — Эрика наклонилась, взволнованно заглянула мне в лицо. — Я тебя сильно зашибла?

— Еще как. От удара не оправлюсь, пока ты домой не вернешься.

— Но… я не могу…

— Как это не можешь?! — меня будто подбросило на ноги. — Сюда-то добралась! Ты, выходит, лгала, когда рассказывала, что перемещаешься только до Лилейного озера? Или здесь, на Железном острове, тоже такое имеется? В обманах-то айры не сильны!

Если в первые мгновения я еще старался кое-как сдерживаться, то сногсшибательная (вернее, в моем случае наногиподнимательная) новость не только пробудила неслабую ярость, но и с легкостью выпустила ее наружу. Эрика побледнела, губы у нее задрожали, в глазах блеснули слезы.

— Ты здесь совсем не такой… Никогда бы не подумала, что можешь так злиться и кричать…

— Три болота, Эрика, да ты вообще не думала! — испуг сестренки слегка отрезвил, но взять себя в руки пока не получалось (да, по правде говоря, и не хотелось). — Кой пырий тебя попутал?! Чего ты ждала? Что при виде тебя запрыгаю от радости, как молодой козлик? Еще бы, ты — отличный предлог вернуться в Зеленя! Только мне нужно совсем в другую сторону. К тому же и дед, и бабули, и старейшины, все подумают, что я тебя сманил, что я мерзавец и плут!..

— Я… Никто на тебя не по… не поду… — айрица судорожно завсхлипывала, слезы не потекли, аж хлынули.

Женские слезы — безотказное средство от мужского гнева, для меня, во всяком случае. Влага, бегущая по девичьим щечкам, быстро притушила злость. Я посопел, переминаясь с ноги на ногу, махнул рукой и принялся утешать сестренку.

Вскорости рубаха на плече промокла насквозь, зато айрица, вроде бы, стала успокаиваться.

— Никто на тебя не подумает, — прогудела севшим голосом. — Я оставила письмо, объяснила, что ухожу сама, хочу посмотреть на человечье житье. Мне всегда очень хотелось, но одной боязно, а с братом-полукровкой надежно.

Ох, и болван же ты, Перец! А еще чутьем жулика кичишься! Должен был насторожиться, еще когда милое щебетанье насчет многомужества услыхал. Не в меру бойкую девицу наверняка заедало, что айрицы сидят в Зеленях, будто привязанные. Тут очень кстати подвернулся родич-полукровка, ущербный творящий, зато бродяга (как она тогда сказала — бродила?) опытный — все лучше, чем ничего. Небось, и наш с Корнем треп малышка слушала внимательно, а мы, как на грех, частенько предавались приятным воспоминаниям. Так чего удивляться, что она свалилась на мою дурную голову?

— Надежно?! Ох, Эрика, ну почему ты не поговорила со мной заранее?..

— А ты бы меня взял?

— Нет!

— Вот поэтому и не поговорила. Почему ты сердишься? Мне казалось, мы подружились… — шмыгнула носом. — А про людей ты сам говорил, что они не такие плохие, как у нас принято считать.

Я сжал зубы и тихо застонал. Хозяйка Небесная, ну как я буду безгрешной девчонке объяснять про опасности бродяжьей жизни? Да и запугивать ее следует лишь в том случае, если она все-таки может переместиться в Зеленя, иначе только хуже будет.

— Эрика, объясни, как тебе удалось сюда попасть и почему вернуться домой тем же способом не получится?

— Я тебе не лгала, — в голосе прозвучала легкая обида. — Я по-прежнему не в силах преодолеть сколько-нибудь большое расстояние. Зато давно умею цепляться к тому, кто перемещается — с братьями так играла, ведь мальчикам дар доступен с самого детства. Ну вот, я и прицепилась к тебе. Сначала добралась до Поддуванчиков, потом — сюда.

— Прицепилась она… Тоже мне репей! Какой нечистый дух тебя попутал? Айрицы ведь никогда не покидают Зеленей, да и айры, как я посмотрел, не стремятся путешествовать, хотя Корешок и болтал другое.

— Кто такой Корешок?

— Так Хрен назвался, когда я с ним познакомился. В человечьих землях его настоящее имя звучит… кхм… несколько вызывающе…

— Почему?

Три болота, придется запастись терпением… Глубоко вздохнув, объяснил, что если Эрика не хочет неприятностей, то должна беспрекословно слушаться и поменьше болтать, особенно при посторонних.