Снежная вакансия - Софья Дашкевич

Женщина указала на склянку с перламутровым порошком и, получив его, подцепила пинцетом от силы грамм и сдула на морду горгульи. В то же мгновение уродливая пасть расплылась в блаженной улыбке.

Теперь Плюшка уже не выглядела такой устрашающей, как раньше. Я невольно задумалась о том, что горгулья не выбирала ни свою природу, ни свою внешность. Ее причислили к злым тварям, заперли в клетке – так чего же удивляться, что она кидалась на всех, рыча и брызжа слюной? Может, и с ведьмами случилось нечто подобное? Когда окружающие видят в тебе только плохое, ты невольно начинаешь соответствовать чужим ожиданиям. Невозможно ведь все время доказывать людям, что они ошибаются!

Только Тобиас сумел найти подход к Плюшке. В день нашего знакомства он показался мне обычным избалованным мажором, потом я считала его болваном, которому запудрила мозги соблазнительная ведьма плюща. Получается, я тоже навешивала ярлыки, не удосужившись разобраться и посмотреть глубже.

А парень скрывал от всех столько боли! Он вырос без матери, не знал, кто она, учился с инквизиторами, хотя его тянуло к зоомагии… Ведьмина кровь дала о себе знать.

Селеста объяснила: магия ведьм гораздо ближе к природе, они слышат и понимают животных, растения – неосознанно, стихийно, интуитивно. Для верховных это слишком мутно и непонятно, их магия ближе к науке. А все, что не поддается научному объяснению и контролю, естественно, вызывает защитную реакцию. Страх и, как следствие, агрессию.

Недаром из всех остальных магов горгулья подпустила к себе только Тобиаса – он ее слышал и понимал. Сошлись два одиночества… Он успешно маскировался за образом золотого мальчика, а в душе, наверное, чувствовал себя изгоем, потому что на всех табличках Пилигрима четко сказано: «Ведьмам вход воспрещен». Ну а Плюшку и так все считали самой жуткой и опасной.

Как только мы с Селестой уложили горгулью в клетку, в зверинце нарисовался Ветури-младший. Видимо, я думала про него слишком много, а мысли частенько бывают материальными.

На шее парня уже не оказалось клейма, но счастливее от этого Тобиас не стал. Напротив, на нем лица не было.

– Как она? – глухо спросил он, кивнув на клетку с Плюшкой.

– Жить будет, – заверила Тобиаса Селеста. – Я вас оставлю, мне еще надо проведать нашу будущую мамочку.

Подождав, пока зоомагичка зайдет в стойло единорога, я коснулась плеча Ветури.

– Ну, что там было? Все нормально?

– Не-а, – ответил он неохотно. – Меня отчисляют.

Я потеряла дар речи. Мне казалось, Тобиас неуязвим… Как можно отчислить потомка отцов-основателей? Попробовал бы кто-нибудь выгнать сына ректора в нашем мире! Учился с нами такой один. Чего только ни вытворял, а ему все сходило с рук!

Говорят, самое сложное – это вслух признаваться в любви. Неправда! Самое сложное – выражать сочувствие. Любые фразы звучат блекло и формально. И все же я попыталась:

– Мне жаль! – вздохнула. – Наверное, не стоило все-таки красть ключ Кассия! Хотя, по факту, я его у тебя забрала…

– Да что вы заладили?! – неожиданно взвился Тобиас. – Мне что, подпрыгнуть, чтобы все поверили?! Не брал я его! Не брал!

– Тише-тише! – Погладила его по спине, памятуя про взрывоопасного огнежаба. – Может, ты просто не помнишь, потому что ведьма плюща тебя одурманила…

– Чего?! – Ветури отшатнулся и уставился на меня как на ненормальную. И что-то мне подсказывало: парень искренне удивлен.

Надо было срочно сверить версии. Я кратко изложила Тобиасу свою. Ну, про то, как нашла в клетке с горгульей ключ Каса, подменила его на болванку… И с каждым моим словом у Тобиаса челюсть отвисала все ниже и ниже.

– Нет, – перебил он меня, мотнув головой. – Нет, все было не так! В клетке я прятал свой ключ.

История Ветури перевернула все вверх тормашками. Он рассказал, что страшно испугался, когда узнал про требования Мойны, – это я отлично помнила. Тобиас не хотел, чтобы ключ Кассия попал не в те руки, боялся войны с ведьмами. И уже собирался пойти покаяться перед деканом, но заметил, что Кассий смотрит на меня влюбленными глазами.

– Ничего он не смотрел! – возмутилась я.

– Ну-ну, а я тогда грифон, – хмыкнул Тобиас. – И потом, мессир тогда из-за чего-то вызверился на меня… Как обычно. Короче, отбил охоту.

А вот это уже звучало куда логичнее.

В общем, осознав, что на содействие декана рассчитывать нельзя, Тобиас решил поиграть в героя. Он тайком сделал себе собственный ключ инквизитора – нашел болванку, капнул кровью, наложил все необходимые чары – и припрятал в самом, как он думал, надежном месте.

– Ключи выдают только действующим инквизиторам, когда устраиваешься на службу в гильдии.

Как я поняла, магический ключ в этом мире – это как табельное оружие в нашем. Именно поэтому Тобиас так шугался меня, старался не нарываться лишний раз на наказания Каса – и вообще затаился по всем фронтам.

Парень надеялся самостоятельно поймать Мойну Ри Гвейр. Так бы он доказал и декану, и отцу, и себе, что может стать настоящим инквизитором, и ему бы простили незаконное владение ключом. Но главное – Тобиас очень хотел поговорить с Мойной наедине до того, как ее заберут в гильдию и отдадут под суд.

– Я должен был узнать, кто моя мать. Должен! Отец врал мне всю жизнь, я сто раз его спрашивал, а он отнекивался, менял тему…

– А с чего ты вообще взял, что имеешь какое-то отношение к ведьмам?

Тобиас замялся на мгновение, словно сомневался, стоит ли делиться со мной семейными тайнами, но потом все-таки решился.

– Я давно подозревал, – мрачно признался он. – Помню, когда впервые спросил, кто моя мама, отца аж перекосило. Он ответил, что она мертва – и точка. Потом я хотел побывать на ее могиле – та же реакция. Думал, ему просто больно вспоминать о любимой женщине… Но когда уже здесь, в Пилигриме, меня тестировали на магические способности, профессор Азариус был озадачен. Я подслушал, как он сказал ректору, мол, не знал бы, что это Ветури, решил бы, что мы ведьмака зачислили.

Но Маркус, естественно, отчитал профессора и запретил порочить доброе имя Ветури. Кому же нужны проблемы с попечительским советом? Однако Тобиас всерьез забеспокоился. Полез в библиотеку, стал искать информацию о ведьмах, о случаях рождения детей от смешанных союзов.

– И представь себе, там не было ничего вообще! – Тобиас вошел в азарт. – Ну, я не верю, что мой отец – первый, кто связался с ведьмой! Откопал только какие-то древние легенды, замшелые страшилки для детей. Знаешь, жил когда-то один архимаг,