Екатерина Голинченко - Мелодия бесконечности. Книга первая (СИ)

 - Что ж, если мой сын выбрал себе жену, то об этом должны знать все - ты не какой-нибудь простолюдин, в конце концов - Вайвасват еле заметно, одними уголками губ, улыбнулся.

 - Отец, я не ослышался? - не в состоянии поверить, переспросил Джон.

 - Могу я устроить своему сыну свадьбу? - он в предвкушении посмотрел на него, - Не лишай меня такого удовольствия.

 - Ты обещаешь им защиту? - продолжал упорствовать Джон.

 - Обещаю, - князь взял в одну руку ладонь сына, а во вторую - ладонь девушки, - Я устал от этой игры - кто кого переупрямит.

 - Упрямство - это у него от тебя, - улыбнулась Сони.

 - Пусть будет по-твоему, - сдался, наконец, князь, - Да возвестят колокола Небесного града грядущий праздник! В качестве свадебного подарка, разрешаю тебе пригласить твоих родителей, - обратился он к Маргарите, - мало кто из смертных удостаивается чести узреть Небесный град при жизни.

 - Благодарю, Сир, - девушка склонилась в реверансе, - вы так великодушны. Только я не смогу быть счастливой в одиночку - мы с подругой ещё в детстве договорились, что выйдем замуж в один день, тем более, что её избранник - мой дорогой брат. Прошу прощения, но, я не могу принять ваше щедрое предложение, - она смиренно опустила голову.

 - И это всё? Святая простота! Клянусь, - сердечно рассмеялся правитель, - Я ещё никогда не встречал такого простодушного создания. Если это всё, о чём ты просишь, то - да будет так!

 - Папа! Папочка! - в тронный зал вбежал запыхавшийся мальчик лет десяти с раскрасневшимся от бега лицом, и кинулся на шею Джону, - у него была смуглая кожа, вьющиеся чёрные волосы и большие ярко - зелёные глаза, - Ты скучал за нами?

 - Конечно, малыш, - Джон погладил растрёпанные кучери сына.

 Маргарита отметила, что чертами лица и оттенком кожи он пошёл в отца, но, глаза его - сиявшие одухотворённым и живым светом, цветом были, как у матери.

 - Простите, - спохватился ребёнок, и, поклонившись присутствующим, улыбнулся, - Моё почтение.

 - И куда только родители смотрят - совсем разбаловали ребёнка, - с напускной строгостью заметил князь.

 Маргарита не сдержалась от смеха.

 - А, вы, верно - моя будущая вторая мама, - мальчик подошел поцеловать её руку, - Добро пожаловать, Миледи! Я - Алишер.

 - А меня зовут Маргарита, - её лицо само расплылось в улыбке, - У человека может быть лишь одна мать, - девушка присела перед ребёнком, взяла в руки его ладошку и посмотрела прямо в его зелёные глаза, за ними с интересом наблюдала рыжая богиня, тронутая таким её поведением, - твоя мама - Кали. Никогда не забывай этого. Как бы я ни пыталась, мне не занять её место, но, если в твоём сердце найдётся уголок для меня, то я буду рада стать тебе другом.

 - Я так рад, что ты совсем не похожа на злых мачех из сказок, - заключил Али, изучая девушку внимательным взглядом, - Честно, я и не сомневался в этом - мой папа не смог бы полюбить плохого человека.

 - Устами младенца, - усмехнулся Джон, торжествующе посмотрев на отца.

 В коридоре послышался лай, и в приоткрытую дверь зала вбежали два звонких щенка далматинца, за ними - две светловолосые девочки и два обескураженных стража.

 Девочки схватили щенят в охапку и замерли на месте, заметив, что оказались среди большого количества людей.

 - П-простите, - Розалинда втянула голову в плечи - мы уже уходим, - она дёрнула меньшую.

 - Здесь ещё дети? - удивлённо поднял брови князь.

 - Познакомься, отец: та, что старше - мне, как младшая сестра - Рози, а та, что младше - Адель, моя приёмная дочь и, получается, твоя внучка.

 - Как это мило, - не удержался от улыбки правитель, - Я ещё о чём-то не знаю? - он протянул девочкам конфеты, - Хотите сладостей, малышки?

 - У меня есть теперь сестрёнка?! - радостно воскликнул Али, - Привет, я - Алишер, - протянул девочкам руки, - Можно и мне с вами поиграть?

 - Привет,братик Али, - улыбнулась Аделька.

 - Хочешь поиграть с нами в саду? - предложила Розалинда.

 - Мама, пойдешь с нами? - мальчик с надеждой посмотрел на Кали.

 - Я сегодня устала, сынок - она провела рукой по его волосам, - Может, Маргарита составит вам компанию? - она скосила взгляд на Риту, она хотела сказать ещё что-то, но дети уже окружили девушку.

 - Да, да! Почему бы и нет, - Али и Рози схватили девушку за руки и потянули к выходу, - Папа, а ты? - Алишер вопросительно взглянул на отца.

 - Идите, я сейчас к вам присоединюсь, - кивнул Джон.

 - Ты выглядишь действительно счастливым, сын, - удовлетворенно отметил Вайвасват.

 - Всё очень просто, отец - я дома, и со мной самые дорогие для меня люди, - лицо Джона озарила самая светлая улыбка.

 * * *

 - Да начнётся турнир! - возвестил князь, - Как вам известно, время турниров, проходящих в одно, и то же время на ристалищах Небесного града и Тёмного двора - священное время перемирия и торжеств. И откроет его дружеский поединок моих сыновей, которыми я , по праву, могу гордиться. Смею надеяться, что они себя ещё покажут на предстоящих состязаниях. В честь торжества по случаю женитьбы моего старшего сына, турнир продлится неделю, и победитель получит, ещё не виданные до селе, подношения и покроет своё имя великой славой.

 Когда на арене появились эти двое, трибуны взорвались оглушительным рёвом - ещё бы, сыновья самого князя сошлись мерятся удалью.

 Когда соперники отсалютовали друг другу и поединок начался, взоры десятитысячной толпы были прикованы к ним.

 Воин в чёрных доспехах почти сразу перешел в наступление - казалось, что для него этот бой имел совсем не спортивный интерес...

 Звук каждого удара отзывался волной страха в сердце Маргариты, судорожно вцепившейся в подлокотник кресла. Сони ободряюще положила руку на плечо девушки. Друзья, сидевшие рядом, тоже напряженно следили за ходом боя.

 Рафаэль продолжал атаковать. Сталь визжала и стонала, оставляя царапины на доспехах. Пыль забивалась под шлем, рука устала держать оружие. Джон перекинул меч в левую руку, но, это ни как не облегчило задачу для его противника - он одинаково хорошо владел обеими руками. Выпады брата становились всё яростнее, если бы Джон мог видеть сквозь забрало соперника, то увидел бы в его глазах безумный и яростный огонь ревности и презрения, что застилали его разум и мешали ясно соображать. Он начал совершать ошибки, которыми Джон и рад был бы воспользоваться, но ему не нужна была победа такой ценой. Отбив очередную атаку, Джон устал играть и сам пошел в наступление. Дыхание становилось тяжелым, каждое движение давалось с неимоверным усилием. Вдруг, Рафаэль, потеряв равновесие, упал на песок, и меч Джона остановился у его горла.