Я не отдам тебе ребенка, дракон! - Анна Сергеевна Платунова

Только бизнес, опостылевшая холодная жена и бесконечно долгая проклятая жизнь?

Когда тем вечером в клубе я встретил тебя, моя девочка, я не собирался проводить с тобой ночь. Ты была не похожа на других, тех, с кем я привык ложиться в постель. Но твой нежный аромат сводил меня с ума, а глаза… Они так напоминали синие глаза моей первой любви.

Это глупо, но я надеялся, что ты мне откажешь. Первая и единственная. И я бы тогда достал звезду с неба, жемчужину со дна океана — все что угодно, лишь бы завоевать тебя… Однако ты согласилась. Сразу, как остальные. И я ошибся. Я подумал, что мое воспоминание об Эльме ввело меня в заблуждение. Все вы одинаковые. Эльфийка ли, человечка — разницы нет.

Я ошибся. И после этого совершал ошибку за ошибкой. О, каким надменным чурбаном я был, не видел очевидных вещей! До тех пор, пока ты, моя хрупкая нежная девочка, не бросила мне вызов. Мне! Дракону!

Когда ты сбежала, я от бешенства готов был крушить дома, сжигать огнем деревья. К счастью, мне хватило рассудка выплеснуть гнев на безопасном расстоянии от города, где от моей ярости могли пострадать только морские водоросли и вода, обращенная в пар.

В какой-то миг меня накрыло осознание, что это вовсе не злость, а боль. Моя душа разрывалась на части, сердце будто вырезали из груди. Когда я в последний раз испытывал такие страдания? Наверное, в тот день, когда погибли родители.

Почему я понял, как сильно ты мне дорога, лишь тогда, когда потерял тебя?

Что я люблю не только сына, но и его мать?

Как я мог быть настолько глуп?

Я не мог ни спать, ни есть и думал только о том, чтобы ты и мой мальчик нашлись целыми и невредимыми! Я рад был бы заплатить любую цену! Так что отрезанные пальцы — ерунда. Боль в руке ни в какое сравнение не шла с тем, как болела моя душа.

Если ты позволишь, начнем нашу историю с чистого листа? Я всего лишь неотесанный дракон, который не умеет ухаживать, ведь я никогда этого не делал. Но я научусь! Что делают мужчины этого мира, чтобы понравиться девушке? Дарят цветы? Приглашают на свидания? Дай мне шанс, Елена!

Я никогда ничего не боялся. Но сейчас, набирая эти строки, я боюсь. Что если я снова спрошу: «Хочешь, чтобы я тебя отпустил?» и ты ответишь: «Да». Ведь я не хочу. Не хочу. Не хочу тебя отпускать!

Боюсь, теперь я не могу предложить тебе богатство: путь в мой мир мне закрыт, но я обещаю, что ни ты, ни мой сын ни в чем не станете нуждаться.

Разреши мне подставить тебе плечо. Разреши поймать нашего сына на спину, когда он начнет учиться летать. Позволь просто быть рядом.

48

Я читала и перечитывала письмо. По щекам против воли катились слезы, строчки расплывались перед глазами. Я не верила, что Арман мог написать все это: так проникновенно и искренне. Но ошибки быть не могло — это он.

Я несколько раз принималась набирать сообщение. Набирала и стирала снова и снова. И в конце концов оставила только одно слово: «Приходи».

Отправила, поскорее закрыла браузер, чтобы не увидеть ответ: слишком страшно. И тут же испуганно закрыла рот ладонью: что я натворила! Я была не готова к разговору, но теперь отступать поздно.

Я посмотрела в зеркало на свое бледное похудевшее лицо. Глаза казались еще больше из-за залегших под ними теней. Переплела растрепанную косу, но упрямые локоны-пружинки почти сразу выбились из гладкой прически.

В шкафу не нашлось ни одной вещи, которая бы теперь пришлась мне впору. Кроме бежевого платья, но его я бы не стала надевать и под дулом пистолета: слишком много неприятных воспоминаний было с ним связано — мое унижение на совете, страх за сына…

С горем пополам я втиснулась в широкие брюки на резинке и свитер оверсайз. Хорошо, что я заказала на маркетплейсе одежду для беременных, Олеся завтра обещала забрать. Но пока придется побыть огородным пугалом. Если я нужна Арману — нужна любая. Если же нет — его слова и клятвы не стоят и ломаного гроша.

Малыш, чувствуя мое волнение, крутился в животе волчком. Я погладила выступивший бугорок — его маленькую пятку или локоток.

— Все хорошо, мой милый.

Только я привела себя в порядок, раздался стук в дверь. Прошло несколько минут после моего ответа. Арман примчался, как на крыльях. Хотя почему «как»?

Внезапно меня накрыла паника. Смогу ли я, посмотрев в глаза Армана, почувствовать что-то кроме ненависти? Вдруг я никогда не смогу простить его за все зло, которое он мне причинил?

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Соберись, Лена!

Не давая себе возможности передумать, я быстро подошла к двери, открыла замок и толкнула дверь от себя так поспешно, что едва не вывалилась на площадку. И ткнулась носом в пышный букет гербер.

Крепкие сильные руки подхватили меня, не дав упасть, но Арману пришлось выпустить букет. Яркие цветы разноцветным ковром легли у моих ног. Он держал меня в объятиях, а я, испуганно вскинув голову, встретилась с взглядом его темных задумчивых глаз.

Я видела сейчас не только дракона, который растоптал мое сердце. Я видела одинокого мальчика, которые пережил трагедию. Я видела мужчину, который умеет признавать ошибки.

Ладно, драконище. Попробуем начать все с чистого листа.

Арман, не разжимая рук, потянулся меня поцеловать, но я отстранилась и слабо улыбнулась.

— Спасибо за букет. Извини за эту маленькую катастрофу, — сказала я, имея в виду рассыпанные цветы.

Я посторонилась, давая понять, что приглашаю Армана зайти, и он не стал теряться. Одним махом собрал герберы и отправился прямиком на кухню.

— Я поставлю их в вазу, — сообщил он.

Послышался шум воды из-под крана, а когда я добралась до кухни своей медленной походкой неповоротливой уточки, цветы уже возвышались на столе, воткнутые в банку из-под консервированного компота.

Я еле сдержалась, чтобы не прыснуть. Арман принял банку за вазу! Но что взять с дракона, который никогда не занимался бытовыми делами. Все в его шикарной квартире будто бы делалось само собой, по взмаху волшебной палочки. Вышколенные слуги никогда не попадались на глаза. Тем ценнее была попытка! Вид у Армана, когда я посмотрела на «вазу», сделался донельзя гордый.

— Чаю? — спросила я, поспешно отворачиваясь к плите, потому что уголки губ сами собой расплывались в улыбке.

— Я сделаю! Так… — Он