Стажировка вне закона - Надежда Николаевна Мамаева

– Как все вскрылось и Мэй объявили в розыск, законники первым делом заявились ко мне, - меж тем прoдолжала рассказ тетя. – Но я как раз только прилетела из своего юбилейного двадцать пятого медового месяца с железобетонным алиби. Так что меня обвинить не могли. А вот тебя… Ты же талантливый артефактор и ее дочь…

Софи не закончила. И так стало понятно, что я первая подозреваемая в соучастницы. А если учесть, что стажировку прохожу у фэйри – тех, кто лучше всего разбирается в пси-воздействии и менталистике…

– Спасибо, тетя. Я постараюсь задержаться в Долине подольше…

– Береги себя, деточка, – с этим напутствием Софи отключилась.

А я, лишь отняв от уха артефакт, поняла, как сильно волновалась: пальцы сжали его корпус так, что пошли трещины. А я ведь даже не почувствовала активации дара…

Не знаю, скoлько я стояла так, рядом с диваном, таращась на перeговорник. Вздрогнула я от голоса Нила:

– Что-то случилось?

Резко повернулась и увидела дивного. Тот, обычно всегда строгий и элегантный, выглядел непривычно. В одних спортивных штанах, босиком. Тело чуть ниже грудной клетки перехватывала тугая повязка, на которой проступали красные пятна.

– У родных неприятности, – говорить, балансируя на грани правды и лжи, было тяжело. Но откровенно соврать мне мешала магия, что бурлила сейчас в моих жилах.

– Я могу по… – начал было Нил.

Но я, догадавшись, что он хочет предложить, спешно его перебила:

– Сильно болит? - И кивком указала на повязки.

– Терпимо, - произнес Заноза и пристально посмотрел на меня. Неотрывно.

А я на него. И в воцарившейся тишине заговорили наши взгляды. О том, что было важно. Единственно важно.

«Доверься», - безмолвно требовал, уговаривал и просил Нил.

«Прости, но нет», – беззвучно отвечала я.

Хотя до безумия хотелось сделать шаг и оказаться в сильных мужских руках. Тех единственных, в которые так хотелось себя отдать.

«Боишься меня?»

Из глубины души рвался крик: «Нет». Я боялась не Занозу, а его разочарования. И себя рядом с Нилом тоже боялась. Потому что в эти мгнoвения теряла голову, забывала о хладнокровии… позволяла себе быть слабой Ринли Бризроу. Той, которая не выжила бы на улицах, в приюте, не смоглa бы выдержать давление в академии.

Дивный ушел, так и не сказав ни слова, но в его прощальном взгляде я увидела обещание: он не отступит, пока не узнает всей правды. Не сейчас, так потом. А в том, что Заноза умеет ждать, я уже не раз убедилась.

А это значит, что передо мной сейчас стояла трудная, практически невыполнимая задача – сделать так, чтобы дивный узнал о маме как можно позже. Желательно, когда мы с ней будем уже в Схине…

Хлопнувшая дверь выдернула меня из размышлений. Нил ушел. И, судя по всему, злой, как сотня фтырхов.

Да и я, признаться, была далека от спокойствия. Почему? Почему все так сложно?! И я не выдержала: мое самообладание треснуло по шву. А вместе с ним вдребезги разлетелась и маска невозмутимого спокойствия.

Делая шаг вперед, я еще держалась. Как держится стекло, испещренное густой сeтью трещин за миг до того, как опасть градом острых сколков. А затем…

– А-а-а! – закричала, запрокинув голову.

Не было слез, истерики, разбитой посуды. Просто подошла к стене и ударила по ней кулаком. И ничего не почувствовала. И это было самое паршивое: я не могла заглушить внешней болью боль внутреннюю, ту, которая родилась в рвущемся надвое сердце. Одна его часть рвалась к маме. А вторая… успела пустить корни здесь, под Багровым Холмом. Рядом с одним невозможным дивным. Тем, кого я полюбила. И это пора было признать со всей очевидностью.

Но я и Нил… Мы подходили друг другу не больше, чем моя импровизированная ночнушка к парадному мундиру дивного лорда, - никак.

Рядом с дивным отлично смотрелась бы длинноногая остроухая леди, затянутая в шелк вечеpнего платья. Да, именно такой место подле Нила. А мое… Мое – рядом с замочной скважинoй, где я, стоя на корточках, нащупывала бы отмычкой пазы и взламывала охранные плетения. Потому как навряд ли был иной способ проникнуть туда, где я вчера оставила энергетическую метку.

А последняя не будет ждать меня вечно. По моим расчетам, маячок мог угаснуть через пару часов, а это значило, что стоило поторопиться. Потому я решила для себя: попсиховала – и хватит. Нужно поторопиться на встречу. Хотелось бы, конечно, чтобы та была только с мамой. Но опыт показывал, что в базовой комплектации к Мэй Бризроу идут обычно и большие неприятности. И к ним стоит подготовиться.

Я начала спешно собираться. И с каждым движением ко мне возвращалась прежняя Ринли Бризроу. Хладнокровная и расчетливая.

Спустя полчаса я была готова. Штаны с кучей накладных карманов, короткий топ, открывавший талию, и поверх – мешковатая рубашка. Видок, конечно, не совсем для дворца. Но, во-первых, я артефактор, а наша братия и так славилась приверженностью к удобству, а не моде, во-вторых – попробуй пронести в коктейльном облегающем платье столько отмычек и просто полезных в воровском деле артефактов, сколько можно спрятать в одних моих штанах!

Я попрыгала на месте, проверяя, чтобы из меня ненароком не высыпалось чего подозрительного, и, убедившись, что все в порядке, выдохнула. Пора.

Но прежде чем идти на сигнал метки, нужно было заскочить в мастерскую Вронка и подзарядить накопители: вчера я истратила весь заряд, что имелся в конденсаторах браслетов-артефактов. А мой собственный резерв по-прежнему был пуст, на дне плескались лишь остатки магии Нила, которой я практически не могла управлять. Скорее уж она мной…

Единственное, мне не хотелось тревожить такой малостью, как пустые накопители, магистра. Поэтому я тихонько пробралась в пустую в столь ранний час мастерскую. И, как оказалось, не мне одной нужна была подзарядка. На рабочем столе Вронка педантичнo, в ряд, лежали аккуммаги с эмблемой короны. И от каждого из них к шкафу-чарогенератору тянулась полупрозрачная, светящаяся и потрескивавшая от проскакивавших разрядов нить.

Я скромно положила три своих браслета рядом с королевскими накопителями и кинула от них арканы к чарогенератору. Ждать, пока мои накопители заполнятся, пришлось недолго. В отличие от аккуммагов, их емкость была не столь большой. И когда мои наручни засветились зеленым, давая знать, что они готовы к работе, я защелкнула их на запястьях и поспешила прочь.

Нужно было торопиться, сигнал метки, которую я вчера оставила,