Вайлет. Изменчивыми тропами - Юлия Арниева

располагают сведениями о политике и прочих перипетиях столицы больше, чем слуги во дворце, – рассмеялся мужчина, подав мне бутыль с водой, – теперь я понимаю Рея, он работает с такими личностями, от взгляда которых даже меня порой пробирает дрожь.

– А Рей не в опасности? Его королева не… – не смогла произнести жуткое слово, которым сейчас страшат в каждом городке.

– Рейнард не бывает во дворце, – проговорил муж, криво усмехнувшись, – для всех он прожигатель жизни, тот, кто тратит наследство своего деда. На самом деле, Рей отличный стратег, и его люди, те, о ком не любят говорить в домах знати – везде. И я удивлён, что его ищейки до сих пор не разыскали меня или тебя.

– Ты же официально мёртв, как, впрочем, и я, – напомнила мужчине, пнув ногой, попавшийся на пути небольшой камешек, добавила, – до Вистерии три дня пути, если нам удастся незаметно пройти главные ворота, то по городу я нас проведу.

– Хм… опять секреты, – широко улыбнулся муж, бодро шагая по дороге, подопнул мой, укатившийся в его сторону, камень.

– Пришлось поплутать немного, чтобы не попасть в лапы ищеек её величества, – проговорила, принимая пас, снова пнула камешек его высочеству.

– Занятная забава, – усмехнулся мужчина, пиная мне его обратно.

– В нашем мире эта игра называется – футбол. Правда, пинают не камень, конечно же, а мяч. Две команды, забивают его в ворота противника. Только не спрашивай о правилах, я даже никогда не была фанатом этой игры, но, как и все, неоднократно видела её небольшие части.

– Какие игры у вас ещё есть?

– Ооо… их полно, есть зимние, летние. А ещё водные, на песке, поле, – принялась перечислять, украдкой поглядывая на мужа, брови которого поднимались все выше от удивления, – точно, ещё игра со шваброй есть, но я не помню, как она называется. Довольно забавная, двое игроков протирают пол перед ползущей кеглей, кажется, побеждал тот, у кого эта кегля дальше всего укатится.

– В твоём мире невероятное количество игр, – задумчиво пробормотал мужчина, чуть помедлив, добавил, – можно несколько организовать и в мире Скайдор.

– Только правила придётся придумывать самим, я как в известном фильме: «тут помню, тут не помню», – хмыкнула, наверное, слишком сильно пнув камень, который отскочив от ещё одного, улетел в высокую траву.

Идти вот так по дороге, вдоль редких раскидистых деревьев, густых кустарников и бесконечных полей, греясь под лучами тёплого солнышка, было замечательно. Стараясь не думать о том, что нас ждёт в Вистерии, я без умолку рассказывала о своём мире, время от времени разъясняя Кеннету непонятные ему слова. И не знаю как, но наш разговор плавно перетёк в то время, когда я встретила ту странную бабульку.

– Хм… есть в Ирвелии легенда о страннице, – задумчиво протянул мужчина, уводя меня с дороги в тенёк под большое разлапистое дерево, – к сожалению, я в детстве не особо слушал свою тётушку, та часто рассказывала небылицы. Но вроде как эта странница приходит лишь к тем, кто её звал. Всегда в обличии старухи, и одаривает просителя вещью, которая приведёт его к своей судьбе.

– Не припоминаю, чтобы я её звала, – буркнула, устраиваясь на траву, прежде проверив место на наличие муравейника.

– Неосознанно ты, скорее всего, мечтала встретить меня, – лукаво улыбнулся муж, достав из моего мешка пирог, – вот она и привела тебя ко мне.

– Самомнение у тебя, – фыркнула, принимая пирог и бутыль с отваром, – но пусть будет так и спасибо тебе… мне стало чуточку легче.

– Я всегда выполняю свои обещания, – загадочно проговорил Кеннет, вдруг резко обернулся, приложив палец к губам призывая к тишине, прислушался, вскоре проговорил, – лошади… много, и они спешат.

– Ничего не слышу, – прошептала, вглядываясь вдаль, но, кроме полей, редких деревьев и скрывающейся за горизонтом дороги, больше ничего не увидела.

– Они уже совсем рядом…

– Давай лучше уйдём подальше от дороги, – произнесла, поднимая свой мешок с земли, предложила, – можно укрыться в поле за колосьями.

– Да, так будет луч… Нееет!

– Всё? – удивлённо прошептала, с недоумением взирая на искажённое яростью лицо мужа. На краю сознания отметила, что это было совсем не больно. Ощутимый удар, будто меня кто-то с силой толкнул, резкий укол и неприятное пощипывание. Сползая по стволу дерева, слушая на краю сознания оглушающий, яростный, полный боли рёв раненого зверя, жмурясь от ослепляющего зелёного света, я наконец погрузилась в чёрную вязкую темноту.

Глава 41

Пробуждение было не из приятных. Голова кружилась, тело ватное, в груди, стоило мне только немного шевельнуться, прострелило ужасной болью. Словно сквозь пелену тумана я слышала тихий говор, сердитое бурление воды. От моей одежды невыносимо пахло гарью и, перемешиваясь с ароматом мясной похлёбки, вызывало во мне тошноту. Не открывая глаз, медленно повернула голову в сторону, откуда доносилась тихий разговор, тут же от неожиданности вздрогнула, услышав рядом с собой шорох сухой травы.

– Очнулась Тьянка, – раздался надо мной знакомый и радостный голос, вскоре ещё один, и в голове тотчас зашумело от разом загомонивших людей.

– Тихо! – прикрикнули голосом Лилит, следом раздался ехидный голос Морти, мою голову кто-то осторожно приподнял и ко рту поднесли кружку. С трудом проглатывая тёплую вязкую жидкость, отрешённо думала, что, кажется, я сошла с ума, но вскоре с облегчением выдохнула, услышав голос мужа.

– Тьяна… родная, – мою щеку чуть царапнуло, опаляя горячим дыханием, ко лбу прижались сухие губы, едва слышно прошептали, – Татьяна.

– Кеннет, – невнятно просипела, чуть приоткрыв глаза, тотчас зажмурилась от яркого, ослепительного света, снова погружаясь в темноту.

Следующее пробуждение было менее ужасным. Я лежала на чём-то мягком, на улице было тихо и темно, а тусклый свет от небольшой масляной лампы, озаряя часть угла, подсказал мне, что я нахожусь в помещении. Голова уже так сильно не кружилась, запах гари остался, но был не таким явным. Боль в груди стала менее острой, но слабость в руках и теле не позволила мне даже перевернуться набок. Невидяще пялясь в чёрный потолок, вслушиваясь в ночные звуки, я незаметно для себя уснула.

– Тьянка! Хватит уже валяться! – разбудил меня мелодичный голос Лилит, а мой лоб тут же обожгло чем-то ледяным и влажным, – муж твой весь извёлся, пятую ночь не спит, сидит как верный пёс у порога.

– Лилит? – сиплым голосом пробормотала, чуть приоткрыв глаза, с трудом сфокусировала зрение на склонившейся надо мной девушке.

– Я самая, – хмыкнула жена Морти, быстрым движением провела по моему лицу влажной и холодной тряпкой, спросила, – отвар или воды?

– Воды, – прошептала, попыталась приподнять голову, но с тихим стоном опустилась назад, – мой муж?

– Жив-здоров и страшен! Сейчас позову, вот только… – замялась женщина, отводя свой взгляд в сторону, пробормотала, –