Джентльмены предпочитают русалок - Х. П. Мэллори

в ушах, а желудок скручивает, когда я заставляю себя встретиться с ним взглядом. Его глаза такие же синие, как и у Эварда, но в них нет тепла Эварда.

— Ты не можешь продолжать причинять людям боль из — за меня, — тихо говорю я, и мои внутренности сжимаются. — Сколько еще боли ты причинишь от моего имени?

— Столько, сколько нужно.

Я знаю, что должна сделать. Я думаю о Маре, которая все еще в моем доме, и о Майере, чья жизнь все еще находится под угрозой, и о Венди, Сойере и Томе, и я понимаю, что я должна сделать. То, что я должна была сделать давным — давно. Я делаю глубокий вдох, соленый морской воздух наполняет легкие, и шагаю вперед.

— Я приняла решение, — объявляю я.

От лукавой ухмылки Каллена у меня мурашки по коже.

— Ты, наконец, решила вернуться ко мне? — спрашивает он, протягивая руку, словно хочет обнять меня.

Я долго смотрю на его протянутую руку. Я думаю о своей жизни в Корсике, о том, как все могло бы обернуться, если бы я просто поддалась желаниям Каллена. Сейчас я была бы его женой, как и все предыдущие жены Эварда, живущей в роскоши в Эверморе, прекрасном дворце Каллена. Я бы жила жизнью, за которую убили бы большинство женщин — русалок. Умерли бы за такое.

Но это не та жизнь, которую я хочу, и я не могу вернуться. Ничто из того, что Каллен может мне пообещать, не заставит меня с этим согласиться. Но я также должна убедиться, что Каллен никогда не вернется и не причинит вреда никому, кто мне небезразличен. Это значит, что я должна покончить с этим сама, сейчас, какими бы ни были последствия.

Я не позволяю себе думать. Я протягиваю руку и быстро двигаюсь, вытаскивая из — за спины кусок острой коряги, целясь в живот Каллена. Но, увидев это, Каллен отпрыгивает и теряет равновесие, падая на песок. Он больше и сильнее меня, но он не знает, как грациозно маневрировать на суше.

Я же стала весьма искусной в использовании своих наземных ног. Стоя над ним, я опускаю на него кусок дерева, но он поворачивается ко мне с опасным хмурым взглядом и смахивает со лба вспотевшие светлые волосы, отпрыгивая и уклоняясь от моего удара.

— Как ты смеешь, — рычит он, — как ты смеешь нападать на короля!

Моя грудь вздымается, и я бросаюсь в сторону, но уже слишком поздно — Каллен врезается в меня с такой силой, что я растягиваюсь на земле и роняю кусок дерева. Мой череп бьется об землю, и на секунду зрение становится белым. В ушах звенит, и я почти не слышу, как Майер кричит мое имя.

Зрение и слух быстро возвращаются, и вдруг я вижу Каллена, отклоняющегося со сжатой в кулак рукой. Я сдвигаюсь в сторону как раз вовремя, и его кулак врезается в песок — я слышу хруст его костяшек при ударе и чувствую, как песок брызгает мне в лицо. Он оставляет воронку всего в нескольких дюймах от моей головы.

— Глупая сволочь, — рычит он, разминая ушибленные костяшки пальцев, прежде чем приготовиться к следующему удару.

Каллен рычит, его кулак врезается мне в лицо, и моя кожа вспыхивает жаром. Горячая, тяжелая боль пронзает мое лицо ото лба до подбородка, мое зрение расплывается, и все, что я вижу, — это смутные очертания Каллена надо мной.

Нет, я отказываюсь отступать вот так.

Пульс грохочет в моих венах, и мое тело, кажется, движется само по себе. Я протягиваю руку и обхватываю руками горло Каллена, но вдруг вижу звезды, танцующие перед моими глазами, и чувствую, как моя хватка ослабевает. Я слишком слаба — слишком ранена из — за удара, который Каллен только что нанес мне.

— Ты не можешь надеяться победить меня, — смеется он.

Я даже не вижу, как Каллен поднимается на ноги, встает надо мной. Он потирает шею, и когда он говорит, его голос настолько ясен, что у меня спину покалывает от ужаса.

— Ты моя, Ева, и ты всегда будешь моей.

Я не видела, как приближался удар.

Я чувствую только вспышку боли, когда его нога касается моего живота. Моя голова откидывается, боль пронзает мое тело. Я слышу чей — то крик, шарканье ног, Майер пытается встать, и я едва успеваю увидеть, как он отшатывается, все еще сжимая руку.

И тогда мне кажется, что я что — то слышу. Что — то с другой стороны пляжа, голос. Но это не голос Майера.

Это Сойер.

Глава шестнадцатая

Я стону, моя голова раскалывается от боли, и одно усилие перевернуться, кажется, забирает то немногое, что осталось у меня в ноющем теле. Когда мои глаза открываются, я вижу пространство песка вокруг себя. А потом я вижу, как Сойер бежит к Каллену и Майеру. Но он смотрит только на меня. Вдалеке позади него женщина. Чем больше я на нее смотрю, тем больше понимаю, что это Мара.

Пока я смотрю, Сойер бросается на Каллена. Через секунду это закрывает Мара, которая падает на песок рядом со мной и хватает меня на руки. Она подпирает меня, прислоняет к своим ногам, стоя на коленях на песке.

Когда я пытаюсь сесть, боль пронзает мою голову. Все лицо будто горит, но сильнее всего болит живот, и мне трудно дышать.

— Постарайся не двигаться, — шепчет мне на ухо Мара, — ты ранена, Ева, — она вздрагивает, и я чувствую, как одна рука обнимает меня за талию, защищая.

Когда я прихожу в себя, звуки боя становятся все более отчетливыми; кряхтение и крики эхом разносятся по всему пляжу. Резкий стук, когда кого — то бросают на землю. Оханье, когда воздух втягивается в ушибленные легкие. Мне нужно знать, что происходит, нужно самой убедиться, увидеть, что с Сойером и Майером все в порядке. Медленными болезненными движениями мне удается приподняться на локте, чувствуя жжение при каждом движении.

— Позволь мне помочь, — говорит Мара, нежно беря меня за локоть и помогая мне сесть.