Пара для саламандра. Академия драконьего пламени (СИ) - Вельская Мария

Попытки связаться с подругой — которые так и оставались безуспешными, но мы не отчаивались. Мы — это наша маленькая команда, которая, неожиданно, не распалась, а осталась таковой даже после того, как испытание было успешно пройдено.

Что-то невидимое, неощутимое сплотило нам там в пещере, и заставляло держаться друг друга.

Это не значит, что мы стали закадычными друзьями, совсем нет. Нам было сложно ужиться и принять характеры друг друга. Если Раймир был по-настоящему близок, то Краяр и Дайлар были драконами весьма своеобразными. Мы ссорились, спорили до хрипоты, не разговаривали часами, а потом всё равно мирились. Какой-то странный отзвук притяжения.

Некогда было особенно ни размышлять о происходящем, ни сожалеть. В отличие от земных универов, здесь учеба никому не давалась задаром — по крайней мере, не на нашем факультете.

Чтобы просто остаться на плаву и не получить отработок и отрицательных баллов, приходилось засиживаться до ночи, урывая от сна час-два на очередную попытку пробраться в цитадель Латара.

Нельзя сказать, что мы не выяснили совсем ничего.

Клан Латара находился едва не на осадном положении. Постоянные патрули, повышенная готовность магов, вход — только по пропуску. Посторонних ловили и допрашивали жёстко.

Краяру удалось выяснить, что лучшие ищейки клана постоянно отсутствуют. Их явно отправили на поиски, которые до сих пор оставались безрезультатными. Но Клан молчал. И помощи ни к кого не просил.

Знал ли об этом кайсар? А краэнг? Не могли же пропустить, если заметили обычные адепты.

Что-то зрело вокруг, чего мы никак не понимали. Чуяли угрозу, но до конца не могли ощутить её значимость.

Я так увлеклась учебой и попыткой вызволить подругу и не допустить её странного брака, о котором доходили обрывки слухов, что совсем забыла о собственных проблемах. А они разом напомнили о себе самым неприятным образом.

Дописав эссе по рунным начертаниям в эпоху становления Империи, я только-только выдохнула, прислонив гудящую голову к стволу дерева. Сад Айтвара был великолепен. И половины названий деревьев не знала, но это не мешало любоваться ими, отдыхать душой, сидя на небольшом коврике под шелестящими лиловыми листьями.

Вот и сейчас выдался такт отдохнуть от всей этой беготни. Вот только…

Чья-то рука резко вздернула меня за шиворот, поднимая в воздух. Спину обожгло соприкосновением с корой, даже рубашка затрещала.

Я попыталась нажать на болевую точку на ладони нападающего, ударить ногой по бедру, как учил мастер Деаррон, а лучше — по голени.

Но на меня рыкнули оглушающе зло, тряхнули сильнее. Хлесткая веревка ударила по рукам, заставляя зашипеть от бессилия, и крепко стянула их.

— Дернешься — я всё-таки сверну тебе шею. Что-то ты много воли на себя взяла, девочка. Я не тот, кого можно безнаказанно кормить обещаниями.

Энг Шиарраш. Я уже почти забыла этот голос. И неприятный взгляд светлых глаз. Вот только сам Энг забывать не собирался. Чтоб у него хвост облез! Хотя хвост было жалко. Самое симпатичное, что есть в этом саламандре, даже несмотря на то, что именно хвост сейчас стягивал мои запястья.

Вот, что не давало мне покоя. Вот, что я забыла. Булавка. Она просто вылетела из головы. Хотя, кажется, так и оставалась в кармане формы.

— Заигралась, истресса? Решила, что место в койке краэнга препочтительнее? Или что он там тебе предлагал?

Глава 2

Наверное, умнее всего было расплакаться, изобразить покорность и страх, извиниться. Сказать, что вот-вот, что вообще уже почти план разработала.

Но только теперь я поняла, как тяжело идти против собственной сущности. То, что свернулось в груди теплым знакомым комком, теперь обжигало вены, ломало, требовало наказать того, кто посмел покуситься на краэнга.

Как он только хвост свой поднял! Покусать, отгрызть что-нибудь ценное, уничтожить! Хотя бы заставить этого нахала с нами считаться.

В глазах потемнело. Ещё немного — и полезут когти. И чешуя. И.

Да, скоро моя драконья сущность будет тем ещё секретом Полишинеля, но пока… я знала

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— проговориться никто из группы не смог бы. Клятва молчания на нашем факультете действовала отлично.

Когти ещё нежнее сжали шею, и я лихорадочно дернулась, стремясь уйти от источника неприятных прикосновений.

— Думала меня обмануть, маленькая человечка? — голос Энга звучал холодно, в глазах, в отличие от тона, не было злой иронии — лишь лёд.

— Может, позволите мне ответить, энг? — удалось прохрипеть.

Когти чуть раздались, но от чужого недоброго взгляда по телу словно изморозь шла.

— Ну и? Не верю, что ты скажешь хоть что-то дельное, но отчего бы и нет. Потрепыхайся, истресса, — прохладный раздвоенный язык коснулся уха, вызвав волну тошноты.

Я могла вырваться. Даже сбежать. Но это бы не решило проблему. Сама виновата — умудрилась забыть о настолько серьезных вещах. Мне и разбираться.

— Жизнь моя, быть может, и в ваших руках, блистательный энг, но расправа не приблизит вас к тому, чего вы жаждете, — как ни было противно, я подняла голову, легко, как перчатку отбрасывая образ милой стеснительной девочки Найаны, — я ведь не дура, энг, и понимаю, что вы сами не можете напрямую пойти против своего правителя. Даже такого. как краэнг.

— Вот как, — бешеная улыбка и коготь, что чертит дорожку, разрывая рубашку у горла и едва не скользя по груди, — продолжай.

Это как шажок по едва заметной хрупкой дорожке над пропастью. Шаг за шагом, по тонкому полотну, которое уже трещит. И не ускориться, и не остановиться. Только один шанс остаться тут целой.

Чтоб тебя бешеные древни покусали, интриган рыжий.

— Но люди. — я выдохнула и медленно облизнула губы, чувствуя, как заходится от ужаса и злости сердце, — люди чуть менее подвержены влиянию силы саламандра. Особенно, если они не из этого мира. И на самом деле не хотят ничего плохого. — внутренне ненавидя себя за эти слова и действия, ласково улыбнулась и подалась вперёд, едва сама уже не вжимаясь всем телом в краэнга.

Есть реакция, есть! Главное отключить собственные мысли, чтобы даже телом показывать совершенно не то, о чем ты думаешь.

Эти занятия давались нам с Ориеной тяжело. Всего двое девушек-теневичек, азы контроля над телом и мыслями мы осваивали с адептками других потоков. Чему учили парней — не знаю. Но мы после занятий твердо знали одно — управлять можно практически любым. Особенно, тем, кто сам думает, что держит все под контролем.

— Мне нравится ход твоих мыслей, но ничего нового я пока не услышал, — голос энга стал ниже, глубже, взгляд прикипел к моим губам. И даже хвост уже не держал жёстко руки, а скорее гладил, — ничто пока не помешает мне подстроить одной маленькой глупой ящерке несчастный случай, — выдохнули мне в губы, — или… — ладонь жёстко легла на спину, впечатывая в сильное худощавое тело дракона, — воспользоваться одним маленьким старым правилом контрактов. За его невыполнение я выберу совершенно официально любую виру. Например.

Пауза. Между нами даже дыхания нет, а лёд в душе становится всё крепче, крошевом растекаясь по венам. Такое оскорбление смывается лишь поединком. Я уже, похоже, слишком драконица, чтобы спустить всё так просто. То, что ужасало глубоко несчастную и растоптанную девочку Надю, было вполне обыденным для адептки Сарган.

Чтоб тебе что-нибудь ценное непременно оттяпали, коварный мой, — ласково и от всей широты души пожелала страстно вжимающемуся в меня красавцу.

— Что, например? — пальцы ласково погладили слегка ошалевший драконий хвост.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Страх? Он в обмороке. Там же, где стыд и совесть. С ними среди драконов нельзя — сожрут мигом.

— Например, — Шиарраш сглотнул, зрачок в его глазах вытянулся, — у меня давно не было любовниц-человечек. Говорят, они куда более податливые и страстные, чем драконицы. И совершенно безотказные.

Потому что, мерзавец, вы угрожаете их семьям или близким друзьям, наверняка. Чешуей клянусь!