Линдси Пайпер - Заклятие короля

— Конечно.

Его бровь изогнулась, едва заметно. Гораздо больше о его нахальном и веселом настроении можно было прочитать по его широкой стойке. Лето прижимался лопатками к стене. Расправив грудь. Так он казался выше. И страшнее. Вот толь­ко она больше его не боялась. И не могла вспомнить, почему он пугал ее раньше.

Скорее всего, потому, что она считала себя выше его. Клан Гарнис. Потерянные. Что они могли знать о традици­ях, о тысячелетнем контроле над человеческими подданны­ми? Мысль о том, что придется учиться у представителя бродячего клана, была тогда просто смешной.

Сейчас она не смеялась; она глазела.

И вместо того чтобы поспешить со сборами, Нинн пере­секла тренировочную камеру — направляясь не к кучке де­талей доспеха, а к Лето. Одетая только в кожаные брюки и топ, в котором она спала, Нинн отлично, предельно ясно осознавала, почему его темные глаза прикипели к ней. Не жи­вотное. Не зверь. Перед ней был мужчина, отлично знающий свое место в этом мире. Довольный своим местом. А она пре­вращалась в женщину, которую он хотел в ней видеть, но сам оставался все тем же Лето. Ее наставником. Она хотела при­коснуться к нему, зарядиться от него мужеством.

— Ты правда веришь, что я достойна стоять рядом с то­бой в Клетке?

— Да. — Он произнес это с такой уверенностью.

Ей пришлось зажмуриться. Его одобрение. Оно значило больше, чем Нинн могла объяснить. Она лишь знала, что по­ток ощущений от одного его слова был текучим и согреваю­щим.

— Можно? — Она подняла взгляд на голову вытатуиро­ванной змеи. Обновленная стрижка Лето выставила ее во всей красе. — Я хочу увидеть ее. Всю.

— Для этого мне придется повернуться к тебе спиной.

— Я тебе не враг, помнишь? — Она улыбнулась. — К тому же, ты пока меня не вооружил. Ошейник включен. Ножа в руке не держу. Что же во мне способно тебя напугать?

— Ничего. — Но он тут же сглотнул.

Нинн скрыла удивление и любопытство и подняла руку, чтобы коснуться змеиного языка. Вначале лишь кожа под ее пальцами, там, где язык змеи ощупывал его гладкий висок. Нинн двинулась дальше. Волосы под ее пальцами были ко­лючими, но не жесткими. Она прослеживала тело змеи, по­ка Лето не оказался перед выбором: положить конец этому исследованию или повернуться.

Он наблюдал за ней с явным любопытством. Заметным да­же для нее. Обычно прочитать выражение его лица было не проще, чем древние руны: этот фокус удавался дикарям Пен- дрей и их горцам. Но в этот раз Лето приподнял свои уголь­но-черные брови еще выше. Рядом со шрамом на губе чуть дергался мускул. Почти улыбка? Вызов?

Нет, принятый вызов.

Он стал медленно поворачиваться. Нинн получила свобо­ду действий и продолжила изучать черную змею. Бархат чер­ных волос закрывал ее лишь частично. Слишком черными были чернила татуировки. Она прижала пальцем хвост змеи. Самым кончиком ногтя. Даже мечам и боевым серпам не уда­валось вызвать дрожь у этого невероятного мужчины — при­косновение ее ногтя заставило его вздрогнуть. Нинн задро­жала в ответ.

Он все еще поворачивался. Так медленно. Взгляд Нинн ме­тался между татуировкой и открытой частью его спины под скрещенными ремнями доспеха. Мышцы напрягались и рас­слаблялись, следуя его невероятно замедленному ходу. Лам­пы над головой отбрасывали густые тени. Подчеркивая каж­дый бугор его мышц. Грацию каждого изгиба. Изменения рисунка света и тени на его плоти показывали, насколько лег­ко дается ему движение.

Звучало чересчур поэтично даже для Нинн. Все дело в том, что она смотрела на мир с точки зрения художника? Или про­сто Лето был насколько хорош? В конце концов, этот муж­чина мог вызвать поэтические сравнения у любого разумно­го существа. На протяжении всей истории человечества в честь Королей Дракона слагались оды и создавались ше­девры искусства.

Олимп. Фивы. Бенарес. Кахокия. Скара-Брей.

Вне зависимости от города, эпохи и расы, мужчины вро­де Лето ходили с людьми по одной земле и почитались бога­ми. Восторженные ценители идеальных тел находили в них вдохновение. А она сейчас к нему прикасалась. Царапала ко­жу обломанным кончиком ногтя.

Он развернулся лицом к ней, так, чтобы она закончила рассматривать хвост змеи — истончающийся на конце, ис­чезающий над его виском.

Их взгляды встретились. Пространство засияло золотом. Оба моргнули, и Нинн отдернула руку.

— Откуда татуировка?

— Церемония посвящения. Если ты хорошо себя про­явишь сегодня, и тебя удостоят подобной чести.

Она ответила улыбкой, а улыбки, казалось, всегда заста­вали его врасплох.

— Я не собираюсь хорошо себя проявлять.

— Это не подход...

— Чемпиона? — Ее улыбка стала шире. — Я знаю, что нет. А ты собираешься дослушать своего неофита, Лето из клана Гарнис?

Его брови сошлись над переносицей. Растерянность ему не шла, но Нинн нравилось его удивлять.

— Да, я слушаю.

— Я собираюсь проявить себя превосходно. Так что го­товься не отставать.

Лето не нужно было смотреть, как она одевается для боя в Клетке. Он достаточно видел ее подготовку. И детали оста­лись в памяти, хотел он того или нет. Их общие три недели были выжжены на его чувствах.

Кроме прикосновений. Их всегда было недостаточно.

Поэтому он дал себе поблажку. Это ведь ее первый бой в Клетке. Он хотел, чтобы Нинн помогла ему произвести впе­чатление на Старика. Лето ни за что не признался бы в этом вслух. Слишком мелочно. Просто по-детски. Он знал лишь одно: глава картеля Астеров сомневается в успехе Лето. И со­бирался вместе с Нинн доказать, что сомнения были беспоч­венны.

Лето поправил ее доспех, подтянул ремешки, пересекав­шие спину. Он медлил. Ему хотелось продлить прикоснове­ния, совсем как ей, когда она касалась его татуировки. Ее спи­на покрылась месивом порезов и рубцов от кнута. Большая часть уже затянулась, но остались припухлость и краснота. Он прижал пальцы к началу самого длинного рубца и про­вел по нему вниз — от плеча до того места, где ее кожа скры­валась под многослойным доспехом.

Хелликс. Ублюдок. И доктор Астер, его кукловод.

Лето нужна была цель. И он увидел подтверждение своей цели в глазах обернувшейся Нинн. Непроверенный воин. Стойкая женщина. Подавленные потребности тела воскрес­ли при виде ее выдающейся женственности. Они были тре­нером и неофитом, но огонь ее ледяных глаз говорил, что она хочет большего. И в этом своем стремлении она тверда, ни­чуть не мягче пластин доспеха.

Прикосновениям более мягким не место между ними.

И все же он обнимал ее, когда Улия занималась сознани­ем Нинн. И чувствовал каждую дрожь, каждое бессознатель­ное движение вцепившихся в него пальцев. Он вдыхал запах ее волос с острыми нотками запекшейся крови. Он просто держал ее, словно пытаясь защитить от боли, от которой не сумел избавить ее раньше, у позорного столба.