Карен Монинг - Поцелуй горца

— Видишь? Я говорил тебе, отец! — выпалил он, радуясь, что девушка наконец отвернулась. Его переполняло праведное негодование. — Мне нет нужды соблазнять девственниц, слишком много умелых красоток вьется вокруг, надеясь попасть в мою постель.

Женщины не хотели выходить за него замуж, но пользовались любой возможностью провести с ним ночь. Друстан подозревал, что те же слухи, что мешали ему дойти до алтаря, сыграли свою роль, сделав его популярным. Женщин привлекала опасность, но только на ночь или две. Связывать с опасностью свою жизнь они не хотели.

Миниатюрная незнакомка злобно уставилась на него, и Друстан ответил удивленным взглядом. Кажется, его последние слова ей не понравились, но почему?

— Прости меня за неделикатный вопрос, но… — Сильван прокашлялся. — Кто лишил тебя девственности? Это был кто-то из наших людей?

Неудивительно, что его отец не мог оставить это дело без последствий. Но Друстан услышал, что это был не он, а остальное его не интересовало. В обычных обстоятельствах он сам не преминул бы наказать того, кто использовал эту девушку, а потом бросил ее на произвол судьбы. Он бы проследил, чтобы кара была достойной, а сама девушка получила любую компенсацию, которую пожелала. Но отец посчитал виновным самого Друстана, и он, естественно, разозлился.

Запретив себе, насколько это возможно, думать о девушке, Друстан шагнул в сторону кухни. Пора найти Нелл, объяснить ей, что случилось, и потребовать наконец нормальный завтрак.

Но незнакомка снова заговорила, и Друстан замер.

— Это сделал он. — В ее голосе звучали уверенность и злость.

Друстан медленно повернулся. Девушка выглядела так, словно признание вырвалось у нее помимо воли. Под взглядом Друстана ее плечи поникли, и она пробормотала:

— Но я сама этого хотела.

Друстан был в ярости. Да как она смеет так открыто лгать? А что, если об этом услышит его невеста? Если отец Ани узнает, что Друстан лишил эту пигалицу девственности, а потом бросил ее, он может отменить свадьбу! Кем бы ни была эта девушка, она не помешает ему обзавестись наследниками.

Зарычав, Друстан в три шага преодолел разделяющее их расстояние, подхватил девчонку одной рукой и перебросил через плечо, придержав за талию. Ну, не совсем за талию, и ощущение ему понравилось, но это разозлило его еще сильнее. Игнорируя протесты Сильвана, он подошел к двери, распахнул ее и вышвырнул лживую девчонку в густые кусты.

Чувствуя себя самым мрачным и неоправданно обиженным обитателем Альбы, Друстан захлопнул дверь, задвинул засов и прислонился к двери спиной, скрестив руки на груди. Всем своим видом он дал понять, что не пропустит в эту дверь не только маленькую лгунью, но и кого-нибудь посерьезнее. Впрочем, милашка в лавандовом платье сейчас беспокоила его куда больше всех сил Хаоса, вместе взятых.

— На этом все, — сухо сказал Друстан отцу.

Впрочем, его голос звучал и вполовину не так уверенно, как он на то надеялся. На последнем слове Друстан дал петуха, и утверждение превратилось в вопрос. Он нахмурился и вскинул плечи, встретив изумленный взгляд отца.

Сильван, казалось, лишился дара речи, а такого с ним не случалось уже очень давно. А Друстан чувствовал, что коротким полетом в кусты история с девушкой не закончится. Эта история только начиналась, и, будь Друстан более суеверным, он различил бы скрежет колес Судьбы, поворачивающей на новую дорогу.

14

Гвен отчаянно отплевывалась, выбираясь из кустов и стараясь вытряхнуть застрявшие в волосах листики и ветки. Не прошло и двенадцати часов, а она опять на карачках перед этим проклятым крыльцом.

Вскинув голову, девушка заорала:

— Впустите меня!

Но дверь осталась закрытой. Гвен присела и загрохотала кулаком по двери. Впрочем, ссора внутри была такой громкой, что ее наверняка не услышали.

Девушка глубоко вздохнула и подумала о том, что только что натворила. Да, утренняя сигарета определенно помогла бы ей прочистить мозги, а чашка крепкого кофе вернула бы способность думать перед тем, как говорить.

«Ладно, — признала она, — я сделала глупость. Из всех возможных вариантов ответа я выбрала именно тот, который взбесил Друстана».

Но последние сутки были слишком уж насыщены событиями. А когда Друстан повернулся к ней спиной, Гвен почувствовала, как ее мир, до сих пор вращавшийся на орбите планеты Логики, уходит из-под ног. Планета Эмоций, огромная и неисследованная, перетянула к себе ее мир, и сопротивляться ее притяжению было невозможно. У Гвен было слишком мало практики. Господи, этот человек просто сводил ее с ума!

Впервые увидев Друстана, девушка замерла на несколько минут, вцепившись в перила лестницы. Она видела только его и чувствовала лишь, как дико колотится сердце. Кровь шумела в ушах, и Гвен почти не слышала, о чем беседуют внизу.

Друстан в любом веке был ошеломителен. Даже считая его сумасшедшим, она не могла отрицать, что привлекательность этого мужчины заставляет забыть о его недостатках. Теперь Гвен знала, что он действительно средневековый лэрд, и удивлялась тому, что не поверила ему раньше. Друстан буквально излучал надежность и властность. Он был настоящим мужчиной, сознавал свою мужественность и носил ее так же непринужденно, как килт с цветами своего клана.

Она так обрадовалась, что он жив, здоров и у нее есть шанс вовремя помочь ему, что не чуя ног помчалась вниз по лестнице. Именно тогда отец Друстана Сильван, которого она вчера перепутала с Эйнштейном, сказал, что она может быть беременна, и Гвен споткнулась. Упоминание о беременности подействовало на нее не хуже глотка крепчайшего кофе, и она застыла на месте.

«Недостаточно просто купить презервативы, Кэссиди, ими нужно еще и пользоваться!»

Друстан отбросил вороную гриву и посмотрел на Гвен. Его глаза вспыхнули: он определенно оценил ее привлекательность, но не узнал ее. Как она и ожидала. Умом она понимала, что он ее не узнает. А вот сердце все равно болезненно сжалось, когда знакомый серебряный взгляд скользнул по ней как по симпатичной, но все же — незнакомке.

В этом не было ни логики, ни резона, но Гвен стало больно от его слов о других женщинах, деливших с ним постель. Ее нервы были натянуты как струны, и, когда Друстан равнодушно повернулся к ней спиной, прозвучал последний аккорд.

Она не думала, ее реакция была слепой и инстинктивной. Гвен выпалила единственную фразу, которая могла заставить его обернуться и снова посмотреть на нее. Она глупо пожертвовала долгосрочными целями во имя мимолетной победы.

И сама ужаснулась тому, что сделала. Неудивительно, что мама постоянно предупреждала ее о вреде эмоций. Даже гений, поддавшись эмоциям, превращается в дурака.