Дарья Кузнецова - Родные миры (СИ)

Есть мне хотелось просто зверски, но в свете моего собственного настроения и неожиданно прорезавшейся шутливой непосредственности Кварга мы имели шанс добраться до еды в лучшем случае к обеду.

Кверр Лерье

— Привет, — несколько заторможенно проговорил я, входя в камбуз, в ответ на приветствие находящихся там сестёр.

— Ты только проснулся что ли? — озадаченно нахмурилась Ри, потягивавшая из чашки явно свежесваренный кофе: характерный свеже-пряный запах наполнял всё помещение. Я подсел к столу и на автомате плеснул и себе в кружку из кофейника бодрящего одним своим запахом и видом бирюзового отвара.

— Нет, я сейчас из рубки, — отмахнулся я. Хотя вспомнить, что именно я там делал, я бы не смог; но, наверное, что-то делал. Кажется, копался в центральном компьютере. В чём я был уверен, так это в том, что никаких изменений в него не вносил, а вот дальше имелись варианты. — А кто-нибудь Кварга с утра видел? — осторожно уточнил я.

— Что, он опять пропал? — съехидничала Пи, не отрываясь от чтения. Висящая перед ней над столом голограмма была очень высокого качества и почти не отличалась от настоящей бумажной книги. Вот что значит, яхта укомплектована по высшему разряду!

— Да скорее у меня галлюцинации, — я тряхнул головой и отпил горячего кисло-сладкого напитка. — Ну, или у него что-то с головой, но я больше склоняюсь к первому варианту, — уже спокойней продолжил я.

— Что случилось-то? — не выдержала Ридья, и даже Пи подняла на меня вопросительный взгляд.

— Да, понимаете, я некоторое время назад встретил его в коридоре. И теперь думаю, может, я просто за вычислениями в рубке задремал, и мне всё это приснилось? — я с надеждой уцепился за это простое и безобидное объяснение. — Просто мне показалось, что он впал в детство. Или, вернее, я впал в это самое детство, то есть мне это самое детство приснилось.

— А если человеческими словами? — язвительно уточнила Птера.

— А если человеческими словами, — медленно кивнул я, — он вёл себя…

Но мои слова оборвал грохот, с которым в камбуз ввалилась пара действующих лиц. Точнее, грохот возник уже внутри, когда буквально влетевшая внутрь Яра не глядя отшвырнула назад стул, пытаясь остановить преследователя, а преследователь этот самый стул легко отбил в стену.

И если бы не пресловутый стул с его грохотом, я бы точно поверил, что у меня галлюцинации. Потому что преследователем оказался ярко-синий старший со зверским выражением лица.

Ну, то есть, не целиком синий, а его шевелюра сияла насыщенным ультрамариновым цветом.

— Ты ничего не понимаешь! — прячась за мной, возмущённо сообщила Яра. Кварг тем временем, не говоря ни слова, медленно-медленно двигался вокруг стола стелющимся шагом крадущегося хищника. — Это модный оттенок, называется «молодая листва»! — протараторила она. — Кверр, ну, урезонь своего братца, ему же идёт!

— Идёт, — мягко проворковал старший, не отрывая пристального взгляда от объекта преследования. — Вот и ты иди сюда, я тебе сейчас такое покажу! Тебе тоже пойдёт, неделю сидеть не сможешь, — с ласковой улыбкой пообещал он. Яроника предусмотрительно переместилась вбок, увеличивая расстояние между собой и опасным объектом в лице старшего. Теперь их разделял только стол, без людей. Я хотел, было, предупредить беглянку, что это совершенно недостаточная преграда для способностей старшего, но не успел. Едва уловимое движение, и, оттолкнувшись от подвернувшегося под ногу стула, в прыжке перемахнув стол, Кварг сбил свою добычу с ног. Сплетённый из двух тел клубок прокатился по полу, и я порадовался, что на их пути не было никаких шкафов и других препятствий. Этим двоим ничего не сделается, а мебель жалко…

Через пару мгновений они поднялись на ноги, причём Кар одной рукой держал выкрученные за спину в болевом захвате руки женщины, а второй — аккуратно, и даже почти нежно сжимал её за горло.

— Ну, что ты так всполошился? Она же смоется через пару дней! Во всяком случае, в инструкции было так написано, — с виноватым видом затараторила Яроника.

— Смоется, — согласно мурлыкнул Кварг. — Но кое-кто понесёт наказание за своё хулиганство!

— Какое? — настороженно уточнила Яра.

— Я тебе потом расскажу, — многообещающе ухмыльнулся старший, освободил её руки и, обняв, долго и с видимым удовольствием поцеловал. После чего, разжав руки, лёгким шлепком пониже спины направил отловленную шутницу в сторону синтезатора. — Для начала, например, меня нужно покормить.

— С рук? — ехидно уточнила Яроника, без возражений направляясь к устройству.

— Вообще-то умные люди для таких целей давно ложки-вилки изобрели, — философски хмыкнул Кар. — Впрочем, смотря чем ты будешь меня кормить, а то можно и с рук.

— М-да, — глубокомысленно изрекла самая хладнокровная из присутствующих, Ридья, когда Яра углубилась в настройки прибора, а Кварг потянулся налить себе кофе.

— О-фи-геть! — согласилась с ней Пи, пустым взглядом гипнотизируя голограмму книжки перед собой.

— Яра, признавайся, ты ведьма? — наконец, сумел высказаться и я.

— Та ещё, — насмешливо буркнул себе под нос Кар, оттягивая и внимательно разглядывая прядь собственных волос.

— С чего вдруг? — одновременно с ним озадаченно уточнила «ведьма».

— Ты что с моим братом сделала? — хмыкнул я, окончательно беря себя в руки. Что ни говори, а приятно осознавать, что у тебя не галлюцинации! — Я его таким лет двадцать точно, а то и двадцать пять не видел.

— Намекаешь, что я впадаю в детство? — ехидно уточнил Кварг.

— Если только скачками, и это — первый, — не растерялся я. — Но очень похоже. Со скольки лет начинается группа риска по маразму?

— Судя по тебе — с рождения, — фыркнул старший.

— Ладно, мальчики, не ссорьтесь, — со смехом проговорила Яра, выставляя на стол перед Каром внушительных размеров миску с гордо торчащей из неё вилкой. — Ну, что расселся, двигайся! Ты же просил тебя покормить?

Пока Яроника устраивалась у старшего на коленях, я вдруг понял, что завидую ему чёрной завистью: есть хотелось просто зверски! Опомнившись, пошёл организовывать себе завтрак, а то с этими их сюрпризами можно ноги с голоду протянуть.

Вооружившись тарелкой и «орудием труда», я вернулся к столу. Некоторое время по техническим причинам мне было не до рассуждений: всё внимание было сосредоточено на том, чтобы не откусить, забывшись, кусок вилки. А вот потом, когда первый голод был утолён, можно было уже спокойно оценить и рассмотреть ситуацию. То есть, как — спокойно? Без паники и ощущения, что мир или я потихоньку сходят с ума.