Марта Акоста - Ночной полдник

— В этом тексте есть какая-то безрассудная красота.

— Получается, что поэт — это как раз вы!

Берни попросил рассказать о сюжете и, когда я сообщила о чупакабрах, рассмеялся.

— Что такое? — поинтересовалась я.

— Я написал несколько статей о чупакабрах для «Еженедельной выставки», вот и все, — пояснил он.

— Думаете, я поверю, что вы видели чупакабру? — смеясь, проговорила я.

— Милагро, в пустыне можно увидеть что угодно. Чупакабру, оборотней, инопланетян, вампиров, Элвиса… — Пока он говорил все это, его взгляд был направлен на меня, но потом я заметила, что Берни смотрит в противоположный угол зала.

На нас глазела какая-то женщина, сидевшая в окружении подруг. Как мне показалось, ей было сильно за тридцать, и, если вам нравятся очень худые, сильно загорелые и злобные дамочки, то она наверняка в вашем вкусе.

— Глаза этой женщины мечут молнии, — заметила я. — У меня есть смутное ощущение, что она с большим удовольствием метнула бы в вас парочку настоящих.

— Это моя бывшая жена. Она бросила меня ради инструктора по гольфу из «Парагона».

— А почему она злится на вас?

— Она понятия не имела, как много времени у инструктора по гольфу уходит на игру в гольф. И считает, что я должен был предупредить ее до того, как она вытурила меня пинком под зад. — Берни покачал головой, а потом фыркнул: — «Парагон»!

— Что вы имеете против «Парагона»?

— Мне чем-то очень не нравится это место. В Ла-Басуре начали происходить странные вещи, и, мне кажется, здесь есть связь.

— Какие вещи?

— Нападения чупакабры. — Берни улыбнулся, как бы вызывая меня к дальнейшим расспросам. — Или еще что-то в этом духе. Люди исчезают, а потом через несколько дней возвращаются — озадаченные и пришибленные.

— Я живу в провинции, Берни. Страшная тайна состоит в том, что многие скучающие люди принимают тяжелые наркотики, — высказалась я. — А на самом деле кто-нибудь видел чупакабру? Кто-нибудь в здравом уме и трезвой памяти?

— Однажды я видел кое-что. Не скажу, что это был чупа, но и то, что это был не он, я тоже не стану утверждать.

Я допила вино. Видимо, в нем почти не было алкоголя, потому что после нескольких бокалов я осталась совершенно трезвой.

— Мне пора двигать, — проговорила я, подхватывая сумку с продуктами. Мне не хотелось, чтобы мясо испортилось без холодильника. — Жду звонка от своего дружка.

— Мне тоже пора домой, — согласился Берни.

Он поднялся, и мы вышли из бара, чтобы вляпаться в самую гущу скандала. Формально никакого скандала и не было, просто какой-то агрессивный, волосатый, огромный мужик орал и крыл несчастного тощего пожилого алкаша, который едва стоял на ногах. Это были длинные мощные тирады с постоянно повторяющимися фразами в ритмике Мамета.[71] При виде этого ла-басурского снежного человека мне тоже страшно захотелось ругаться, правда, всякий раз, когда я это делаю, я вспоминаю, как моя бабуля, стыдясь за меня, качала головой.

Увидев Берни, огромный злой мужик вдруг перестал орать.

— Э-э… добрый вечер, господин Вайнз, — вежливо поздоровался он.

— Проваливай отсюда, Джо! — велел Берни. Мужик удалился в бар, а пьяница повалился на землю. — Джо — один из моих учеников, — пояснил Берни, наблюдая, как алкаш ползает по тротуару. — Его дрянной характер меня не волнует, а вот расставлять знаки препинания он ни черта не умеет. После похищения он только и делает, что кричит.

— Похищения?

— Однажды Джо пропал на три дня. Вернулся еще большим идиотом, чем раньше. Поможете мне справиться с этим парнем, а? — Берни подошел к алкашу и взял его за руку.

Я уже приготовилась испытать ужас от кровавых видений, но когда я взяла пьяного за руку… я ничего не увидела. Ничего! Возможно, я победила жуткое каннибалистическое заболевание. Моя радость была так велика, что я даже рассмеялась.

Только вот насладиться радостью по-настоящему я не успела — алкаш повернулся в мою сторону. Я была потрясена. Ссохшийся старик оказался Томасом Куком. Его медно-красная кожа, туго натянутая на высокие скулы, приобрела сероватый оттенок. Под глазами виднелись темные круги, прямые черные волосы были сальными, а одежда просто висела на длинном сухопаром теле.

— Ба, да это же Томас Кук! — заметил Берни.

— Эй, малышка! — пробормотал Томас, пытаясь изобразить сексуальный взгляд.

Волшебный момент — со мной флиртует герой моих многочисленных фантазий! Правда, то, что он был в стельку пьян, а после его вырвало, немного подпортило эффект.

Когда Томас опустошил свое брюхо, а я чуть было не лишилась ужина, Берни достал из кармана мятый платок и протянул Куку.

— Вытри рот, Кук. Где ты остановился?

— Спа, — заявил Томас.

Берни взглянул на меня.

— Можете подвезти его туда?

— По правде говоря, один из шоферов просто высадил меня в городе, чтобы я купила продукты.

Если Берни и подумал, что это странно, — а он обязательно так подумал, — то ничего по сему поводу не сказал.

— Вы можете поехать на его машине. — Берни потряс Томаса за плечо. — Кук, где твоя машина?

Актер пробормотал что-то о Тихоокеанском шоссе, вечеринке и полиции.

— Меня подставили…

Нахмурившись, Берни заявил:

— Я отвезу его. Вы едете?

— Конечно. На переднем сиденье.

Мы загрузили Томаса на заднее сиденье какой-то побитой коричневой машины и опустили окно, чтобы он мог высунуть голову, как это делают собаки.

— Вы ведь не станете писать об этом в «Еженедельной выставке», верно?

Берни бросил взгляд в мою сторону.

— Бывшая звезда не может оказаться в новостях. До этого парня больше никому нет дела.

Томас громко храпел. Обернувшись, я взглянула на него и подумала, что людям должно быть до него дело и скоро они снова будут интересоваться им.

Добравшись до «Парагона», мы предприняли напрасную попытку найти номер Кука.

— Девять-ноль-два-один-ноль, — упрямо бормотал он.

— Не слишком ли длинно для гостиничного номера? — удивилась я.

— Это индекс Беверли-Хиллз. Видите ли, будет лучше, если вы сегодня оставите его у себя и приглядите, чтобы он не подавился собственной рвотой.

— А почему я?

— Мне завтра надо вести занятия. А вы всего-навсего пишете.

— Никто не считает творчество работой, — пожаловалась я.

— Потому что это никакая не работа.

Мы закинули Томаса в гольф-кар и довезли до моего домика.

Берни подхватил Томаса под руки, а я — за ноги. Берни шел спиной вперед, поглядывая через плечо, — так мы вошли в ворота, пересекли небольшой дворик и очутились в доме.