Таня Хайтман - Одержимые

Целая вечность прошла с тех пор, как он в последний раз бесцельно бродил по улицам города, погруженный в свои мысли, не думая о том, что где-то его может подстерегать опасность или наоборот — послушная жертва. Ночной прохожий, которому треплет волосы ледяной ветер.

Так Адам едва не врезался в темную фигуру, стоявшую перед автоматом, когда быстрым шагом вышел из-за угла. Это был молодой человек, у которого от удивления перехватило дыхание, когда перед ним выросла высокая фигура Адама. Затем он смущенно улыбнулся. Адам поднял брови, но, бросив взгляд на автомат, понял причину смущения паренька: тот как раз собирался покупать кондомы.

«Смотри-ка, — подумал Адам. — Вот кому этой ночью повезло больше, чем тебе».

— Я бросился бежать сломя голову и взял мало мелочи, — пожаловался парень, как следует стукнув автомат. На нем, очевидно, на босу ногу были надеты незашнурованные кроссовки. В спешке он набросил на себя только ветровку, шея, несмотря на мороз, не была прикрыта даже шарфом, и Адам увидел его ходящий вверх-вниз кадык.

Адам почувствовал, как при виде этого заворочался демон, но, к своему собственному удивлению, его это не взволновало. Вместо этого он приятельски улыбнулся пареньку и сказал:

— Я тебя выручу.

14

Правдивые истории

Леа рано ушла из издательства на выходные, потому что ей срочно нужно было много вычитать. Вооружившись чайничком зеленого чая, кексами и шерстяным одеялом, она уютно устроилась на диване. Кошка тут же запрыгнула к ней на колени и принялась — сопровождая процесс громким мурлыканием — мять лапами одеяло. Когда она по ошибке вогнала когти Леа в бедро и та взвыла, Миноу бросила на нее взгляд, должно быть, означавший: «Только не надо прикидываться, детка!» Леа вновь уткнулась в аккуратно переплетенный отрывок.

Автор пробовал свои силы в современной версии Жориса-Карла Хюйсмана «Против шерсти»,[9] как выяснилось уже после нескольких страниц. Герой Хюйсмана, славящий все искусственное и презирающий все естественное и человеческое, всегда странным образом привлекал ее. Погружение в мир вещей, их абсолютное возвышение, переливалось темными красками. Но именно поэтому Леа, прочитав половину «Против шерсти» несколько лет назад, отложила книгу в сторону. Причиной, собственно, были негромкие сигналы тревоги, сообщавшие, что в книге рассказывается о чем-то таком, с чем она предпочитала не иметь дела.

И этот отрывок, автор которого предпринимал попытку переложить историю Хюйсмана на современные рельсы, Леа пролистала очень осторожно. На густо исписанных страницах хиреющий герой словно в угаре носится по виртуальным мирам, в которых живут создания Франкенштейна. Дикий калейдоскоп, в котором она очень быстро потерялась, поскольку все происходило с головокружительной скоростью.

Хотя этому отрывку явно недоставало силы «Против шерсти», Леа была совершенно безнравственным образом тронута. Ей казалось, что мысли и идеи романа проникают в нее, чтобы обосноваться в неизведанных глубинах души. Леа боялась этого приплода, который однажды — в один прекрасный день — мог вылупиться. В ее жизни и так было достаточно жуткого и фантастического, и она совершенно не хотела задумываться над тем, что в ней еще могло бы появиться.

Кроме того, опасность, что она в конце концов примет у автора рукопись, возрастала с каждой прочитанной страницей. А у нее уже и так было достаточно гордое собрание своенравных поэтических душ. Поэтому она стала задумываться о том, чтобы сплавить текст коллеге. Тут же закралось подозрение, что отрывок тоже был подсунут ей кем-то из коллег. Опять какой-то сумасшедший, витающий в облаках? Это к Леа.

Звонок в дверь помешал Леа составить список потенциально виновных коллег, которых при случае нужно будет прощупать. Взгляд на часы напомнил о том, что Надин сейчас будет читать ей проповеди, потому что она вместо платья одета в спортивные брюки и свитер с капюшоном. Предательские рукописи одним движением были отправлены под диван, а Леа по дороге к двери на ходу растрепала волосы.

Зевнув, она открыла двери Надин, которая тут же принялась внимательно ее осматривать. Затем со строгим выражением лица прошествовала в квартиру мимо Леа.

— Сделай одолжение, не пытайся обмануть меня, делая вид, что уснула. Я хорошо знаю, кто виноват в том, что ты выглядишь, словно залежавшийся товар. Если ты еще раз зевнешь и покажешь мне свои миндалины, я найду эту чертову книгу, за которой ты забыла о времени и пространстве, и сожгу ее прямо у тебя на глазах. А это… — и Надин помахала у Леа перед носом конвертом цвета слоновой кости, — я тоже предам огню.

— Откуда у тебя это? — спросила Леа, не решаясь выхватить добычу из рук Надин. В конце концов, подруга умела выпускать коготки еще быстрее, чем Миноу.

— Торчало в дверях, и пахнет мужчиной, если тебе интересно знать мое мнение. — С этими словами Надин протянула ей конверт и стала выбираться из идеально приталенного пальто.

В другом случае Леа восхитилась бы нарядом Надин; подруга обладала таким удивительным вкусом, что у простых смертных обычно захватывало дух. Но светлый конверт пах так, что она забыла обо всем на свете. Едва уловимый аромат снега и крови. Даже если бы не запах, Леа все равно узнала бы элегантный почерк отправителя. На кремовой бумаге было написано одно-единственное слово: «Леа». Она в нерешительности потерла пальцем дорогую бумагу.

Из зачарованного состояния ее вывел щелчок зажигалки. Надин отдернула штору и отправила струю дыма через открытое окно на мороз. Где-то шумел вечерний поток транспорта.

— Я думала, ты бросила курить, — сказала Леа. Не выпуская из рук письмо, она подошла к подруге и встала рядом.

Положив одну руку на живот, а другую элегантно уперев в бок, Надин стояла у окна. Между изящными пальцами, замершими у рта, тлела сигарета. Лицо ее казалось утомленным, уголки губ слегка подрагивали.

— Только иногда, когда нервничаю, — ответила она наконец. — Честно говоря, в данный момент я очень сильно нервничаю. И этот конверт, на который ты смотришь с таким обожанием, будто в нем кроются ответы на все твои вопросы, ситуацию никак не улучшает. Леа театрально вздохнула.

— Ты же мне торжественно обещала, что сегодня вечером мы не будем говорить об Адаме! «Девичник под знаком алкоголя» — ты же сама предложила этот девиз! А теперь снова начинаешь мучить меня расспросами.

Надин примирительно махнула рукой.

— Алкоголь — подходящее слово в подходящий момент. Предлагаю сделку: поскольку ты выглядишь, как я в пять утра после нескольких мартини и бесчисленного количества сигарет, сегодня вечером мы остаемся у тебя. За то, что я не тащу тебя во внешний мир, ты, не ворча и не перебивая, даешь мне отчитаться, согласна?