Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества - Сия Ник

— Я хочу увезти тебя туда. На четыре недели.

Вера замерла.

— Когда?

— Послезавтра. Завтра — Совет, после него у нас полдня на сбор. Послезавтра утром — корабль из порта. К вечеру следующего дня — на острове.

— Аэдрис.

— Подожди. Я хочу сказать, что это не предложение Связи. Это не выход в новую жизнь. Это не обряд, не объявление, не помолвка. Это поездка. Я хочу, чтобы мы узнали друг друга вне дворца. Без свидетелей. Без Семи Голосов, без Иссары рядом каждый день, без процедур. Я хочу увидеть, кто ты, когда ты не лекарь. Я хочу, чтобы ты увидела, кто я, когда я не император. Если мы оба это увидим — мы поговорим о следующем шаге. Если не увидим — ты вернёшься, я вернусь, и мы будем работать с этим как взрослые. Без обид. Это твой выбор.

Он сказал это всё ровно. Без давления. Глядя ей прямо в глаза.

Вера думала десять секунд. Не больше.

— Я согласна.

— Подумай.

— Я подумала.

— Это четыре недели.

— Я знаю.

— Это значит, что ты пропадёшь с глаз двора. Если что-то пойдёт не так на расследовании, тебя не будет здесь, чтобы среагировать.

— Иссара будет здесь. Я ей доверяю. Седьмой Голос будет здесь. Тэо будет здесь — он за неделю освоит всё, что я ему передам. У меня нет причин оставаться, и у меня есть причина уехать.

— Какая?

— Я знаю тебя четырнадцать дней. Это, Аэдрис, не достаточно. Я хочу увидеть тебя без короны и без рубашки больного.

Он медленно улыбнулся. На этот раз — открыто.

И тогда — он подошёл.

Близко. Очень близко. И, не торопясь, не извиняясь, не спрашивая, наклонился и поцеловал её.

В первое мгновение Вере показалось, что она этого ждала с того самого первого момента, когда она положила палец ему на ключицу. Может быть, ждала всю свою жизнь, потому что таких поцелуев у неё не было. Он подошёл, обхватил её лицо одной ладонью, наклонился, и его губы накрыли её губы, сначала просто пробуя её губы — мягко, медленно, как будто просил разрешения. Она открыла рот ему навстречу — без раздумий, без жеманства, просто потому что хотела этого также как и он. Это длилось одну долгую секунду — потом ещё одну, потом ещё. Он не торопился. Он целовал её так, как, наверное, делал всё в этой жизни, — обстоятельно, со знанием того, что он делает, внимательно.

У Веры в груди что-то расплавилось. Колени стали мягкие. Она ладонью схватила его за тунику — там, где у него была грудь, у самой шеи, — и притянула к себе ещё ближе. Он подался. Его вторая ладонь легла ей на затылок, под косу, у самой шеи, и держала её — нежно, твёрдо, так, чтобы она не отстранилась, потому что отстраниться ей сейчас совершенно не хотелось.

Поцелуй длился — она потом не могла бы сказать. Минуту? Две? Это не измерялось.

Потом он медленно отстранился. Только губы. Его лицо осталось у её лица — лоб у её лба, нос у её носа. Они дышали в один воздух. У него на губах ещё оставался её вкус.

— Это, — сказал Аэдрис тихо, — было не как лекарь и пациент.

— Это, — сказала Вера так же тихо, — было совсем не как лекарь и пациент.

Они ещё постояли так секунд десять. Он провёл большим пальцем по её скуле. Она прислонилась лбом к его лбу.

— Аэдрис.

— Да.

— Я бы хотела ещё.

Он чуть улыбнулся.

— Ещё будет. Не сейчас.

— Почему не сейчас?

— Потому что у меня встреча с Иссарой через десять минут. И потому что если я тебя сейчас поцелую ещё раз — встречи с Иссарой не будет. А завтра — Совет, и я хочу прийти на него со всем, что у меня есть. Включая ясную голову.

Вера тихо рассмеялась.

— Я понимаю.

— Через два дня мы будем на острове. Там у меня нет встреч с Иссарой.

— Я понимаю это тоже.

Он осторожно — почти неохотно — отстранил её от себя на шаг. Поправил ей выбившуюся прядь у виска. Посмотрел в лицо.

— Завтра — Совет. Послезавтра — корабль. Сегодня — собирайся. Ничего особенного брать не надо, на острове всё есть. Возьми только то, что тебе нужно лично.

— Хорошо.

— И ещё одно, Вера.

— Что?

— Я очень тебе благодарен. Не за лечение — за то, что в принципе случилась. Я тебе этого не говорил прямо, потому что не умею, и потому что слова в этой ситуации мало что значат. Но я хочу, чтобы ты знала. Я тебе благодарен.

— Я тоже, Аэдрис.

Она пошла к двери. У двери обернулась.

Аэдрис стоял посреди комнаты, в парадной тёмной тунике, со свёрнутым пергаментом на столике, со спокойными плечами. Серебряный обруч — на лбу. И на губах, она это видела даже издалека, ещё не сошла лёгкая припухлость от поцелуя.

«Послезавтра, — подумала Вера. — Послезавтра — остров.»

В пустой комнате после её ухода Аэдрис подошёл к окну. Постоял там минуту. Потом — он сам себя не контролировал в этот момент, это было непривычно, — поднял лицо к небу и рассмеялся. Тихо. Один раз. В пустую комнату.

Айри в коридоре, услышав, тихо улыбнулась себе под нос и пошла дальше.

Глава 13. Дом Морского Утра

Совет Семи Течений собрался в полдень.

Большой Тронный Зал был полон. От каждого из Великих Домов прислали по три-четыре представителя — главы и старшие. По левую сторону зала, на длинных скамьях, расположились знатные. По правую — представители купеческих гильдий, портовых старшин, городских мастеровых. У дальней стены — Семь Голосов в синих рясах, все семь. Аммар — в центре. Седьмой Голос — на крайнем справа месте, в той же простой рясе, что и обычно.

Иссара стояла у боковой колонны. Не в кресле — стоя, опираясь на трость, как будто хотела видеть всё лучше. Вера рядом с ней — в простом длинном платье без украшений, с косой, с перламутровым диском под рубахой. Тэо за её плечом. Шенн в задних рядах среди мастеровых.

И в центре — на возвышении, на троне, в полном парадном облачении — Аэдрис.

Он сидел