Развод. Верни мне сына - Оксана Владимирова
Господин Мон? Наш стряпчий? Он тоже в курсе того, что происходит?
— По-хорошему её бы обследовать, чтобы понять, что происходит. Я бы забрал её в свою лабораторию, — тот же самый безразличный голос, он как будто говорит не о живом человеке, а о куске мяса.
Несмотря на холод, мне стало ещё холоднее, казалось, лёд заходит в моё тело, навсегда отнимая тепло.
Я почувствовала, как кто-то провёл рукой по моему лицу, затем спустился по шее к груди. От руки шёл острый холод. Похоже на мне одна сорочка.
Я лежала, стараясь не выдать того, что очнулась.
— Она подруга герцогини Верро, представляете, что будет, если обнаружат, что она умерла от руки чернокнижников? — стал возмущаться господин Мон. — Вы не представляете, сколько у меня проблем из-за её вмешательства.
— Очень жаль, — ущипнул меня за сосок, говорящий.
Волна возмущения внутри меня поднялась и словно разбилась о ледяную стену. Я бы не хотела попасться в руки этому человеку!
— Просыпайся, милая, — тем временем говорил, тот, что стоял надо мной. — Жертва чёрной магии должна быть живой и видеть своими глазами чёрный ритуал. Теперь мы пробудим чёрный жертвенник севера, а затем соединим его с жертвенником юга и запада, а там и …
Я открыла глаза и увидела над собой склонившееся лицо незнакомого мужчины. Он что-то ещё говорил, но я не могла понять ни слова. Недалеко от него стояли люди в чёрных балахонах. Повернуть голову и всё рассмотреть, я не могла. Лишь смотрела прямо перед собой, на ночное небо и голые ветки деревьев.
Мы в лесу. Насколько я понимаю на земле, что принадлежит семье Зенон.
Холодно. Словно холод замораживает всё внутри.
— Вот и умничка, — ласково погладил меня по голове мужчина, чьё лицо скрывал капюшон. — Твоя смерть послужить нашему чёрному делу. Можешь этим утешиться. Приступаем! — резко скомандовал он и отошёл от меня.
Я услышала, как люди вокруг завели заунывную песню и надо мной взметнулась чёрная формация.
Глава 68
Боль пронзила всё тело. Меня выгнуло дугой, навстречу небу. Из глаз, рта, ушей полилась чернота. Но вдруг внутри меня непонятно откуда взявший золотой источник, стал набирать силу, сражаясь за моё тело с чёрной магией.
Заунывная песня продолжала нарастать, заполняя противными звуками всё вокруг, и вдруг я увидела сквозь черноту и дым, как надо мной пролетел дракон.
Показалось?
Перед смертью я вижу дракона графа Порте. Но вдруг душераздирающий визг разрезал песнь, что вытягивала из меня все жилы. В небе полыхнул огонь. Формация, что была надо мной, развеялась дымом.
Я попыталась встать, но не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Лишь прислушивалась к звукам и старалась понять, что происходит. Похоже, кто-то пришёл меня спасти!
Всевышний! Спасибо! Облегчение волной прокатилось по телу, и слёзы благодарности сами по себе брызнули из глаз.
— Нельзя забросить ритуал! Мы должны активировать чёрный жертвенник! — вдруг раздался знакомый голос маньяка, который хотел забрать меня к себе в лабораторию.
Он склонился надо мной, заглядывая мне в лицо. Капюшон спал с лица чернокнижника, и мы встретились с ним взглядами. Яркие, неестественно голубые глаза, словно замораживали меня. Размахнувшись, мужчина шлёпнул свою руку мне на живот. Все мои магические каналы вмиг скрутило.
— Алекса! — услышала я голос Порте.
Но я не могла ничего ответить. Я умирала! Глядя на то, как чернокнижник, одной рукой держит щит надо мной и собой, а другой рукой отдаёт свою энергию для активации жертвенника.
Мои каналы скрутило, а затем по ним стала струиться чёрная магия, не деликатничая, а, раздирая всё, что попадается на пути. От боли я перестала соображать. Но тут золотая магия, что пульсировала во мне, не давая уничтожить себя, взорвалась, очищая моё тело от магии чернокнижника.
— Ты моя истинная пара! Сосредоточься! Возьми драконью магию, сопротивляйся! — где-то на задворках сознания я слышала голос Батисто.
Я его истинная пара?
Я?
Меня затрясло. Я не имею право умирать! Слишком много людей я оставлю на погибель. Как же Райн? Если я сейчас погибну, то и Батисто не выживет! Мы с Порте созданы друг для друга?
От осознания того, что я не одна в этом мире золотая магия сейчас внутри меня стала ещё больше сопротивляться чёрной. Я чувствовала золотую нить, что связывала меня и Батисто. Она протянулась между нами и по ней шла энергии истинности. Наша любовь давала нам огромные силы, нужно только суметь воспользоваться этим подарком.
Прикрыв глаза, я постаралась сосредоточиться на тёплом сгустке маги внутри меня. Она, как маленький насос пульсировала, разрастаясь всё больше и больше. Я стала искать искру своей магии, чтобы соединить наши каналы, очиститься от чёрной, изгнать злого человека, что всё ещё стоял рядом и мучил меня.
— Магия истинности? — зарычал мужик, который вливал в меня свою чёрную силу.
Так не доставайся ты никому!
Внутри меня чёрная сила, похожая на жидкую нефть, ощетинилась иголками, раздирая меня изнутри.
Испугавшись, я, не знаю как, нашла свою искорку магии, забившуюся внутри меня в дальний уголок. Я влила её в золотой сгусток энергии истинной любви, которая стала разрастаться ещё быстрее, и вдруг, полыхнув белым пламенем, она разорвалась, очищая своим огнём воздух вокруг меня.
Чёрный маг куда-то отлетел, дышать стало легче, я уже чувствовала е запах мертвечины, а запах гари и битвы.
Тут же я почувствовала, как чёрная магия стала отступать. Я дышала и дышала, как будто вырвалась из глубин моря на воздух.
— Алекса! — подхватили меня сильные руки. — Ты жива, я нашел тебя!
Я открыла глаза и увидела встревоженное лицо Батисто. Он накинул на меня свой плащ, стащил меня с жертвенника и понёс прочь от алтаря. Я смотрела на волевое лицо графа, он смотрел на меня. Весь мир вокруг как будто перестал существовать, как будто вокруг нас не полыхал лес от вспышек боевой магии. Как будто группа чернокнижников не пыталась вырваться из окружения, как будто мы были в этом мире вдвоём.
Золотая магия истинности окутала нас двоих и прижала друг к другу ещё ближе. Как же мне с ним хорошо. Я чувствую его силу, беспокойство и защиту. Терпкий аромат сандалового дерева и морского бриза, что исходил от моего истинного дракона, окутал меня успокаивая. У меня не было сил говорить, я лишь смотрела на
