Проклятие Теней и Льда - Катарина Маура

от завоеваний и, как следствие, от необходимости управлять столькими территориями, только чтобы сохранить жизнь моему народу и бесчисленным волшебникам, которые по-прежнему подвергаются преследованиям. Даже в этом случае я не могу спасти их всех.

Я снова смотрю в окно и вижу, что Арабелла все еще стоит посреди атриума, засыпанного снегом так высоко, что видна только половина ее тела. Я, может, и не могу спасти свой народ, но она может. Когда она впервые появилась в Зеркале Пифии, я не был в ней уверен. Теперь я вижу это ясно. Ее силы спасут нас.

Я всегда знал, что это не будет любовь. Это было смешное представление, но тем не менее я чувствую себя разочарованным. Правильным поступком было бы отойти в сторону и сосредоточиться на том, чтобы помочь ей с ее магией, но я не могу ей противостоять.

— Возьми на себя, — говорю я Элейн, и она улыбается. Она была свидетелем перемен в нас, и я подозреваю, что она счастливее, чем когда-либо будет Арабелла. Я знаю, почему Арабелла сдерживается. Она все еще цепляется за жизнь, которую оставила позади, и за мужчину, к которому хочет вернуться.

Я беспокойно спускаюсь по лестнице, расстояние между моей приемной и атриумом дворца кажется мне больше, чем когда-либо. Я не помню, когда в последний раз мчался по этим коридорам, но сейчас я нетерпеливо хочу добраться до нее.

Я вздыхаю с облегчением, когда вижу ее стоящей посреди атриума. Вокруг нее густо падает снег, но она стоит неподвижно, изо всех сил пытаясь сосредоточиться. Что-то в моей жене трогает меня за душу.

Я подхожу к ней и уплотняю воздух над ней, защищая ее от снега. Она поднимает глаза, а затем поворачивается. Она неземная, и она абсолютно стоила того, чтобы ее ждать. Когда ее глаза встречаются с моими, мое сердце начинает биться чаще, как всегда, когда я рядом с ней.

— Феликс, — шепчет она, и ее щеки быстро краснеют.

— Сегодня тебе некуда бежать, красавица.

— Я не убегаю, — отрицает она.

Я улыбаюсь, кладу руки ей на плечи и поворачиваю ее спиной ко мне.

— Ты уверена? — спрашиваю я, наклоняясь, пока моя грудь не прижимается к ее спине. Я обнимаю ее, прижимая сзади.

— Конечно, я уверена, — говорит она, но не может скрыть дрожь в голосе.

Я улыбаюсь и крепче обнимаю ее.

— Похоже, тебе не везет с дровами, — шепчу я, касаясь губами ее уха. Арабелла вздрагивает, и я смеюсь.

— Позволь мне помочь тебе. Закрой глаза, моя любовь.

Часть меня ожидала, что она будет сопротивляться, но она закрыла глаза без возражений.

— Позволь мне рассказать тебе, что происходит, когда я закрываю глаза. Я вижу тебя, Арабелла, сидящую напротив меня в нашей ванне, вода делает твою сорочку прозрачной. Ткань прилипает к твоей коже, твои темные соски затвердели и хорошо видны. В моем воображении я наклоняюсь, сначала целую твои губы, а затем перехожу к твоей шее.

Затем я придвигаюсь к ней и прижимаюсь губами к ее уху.

— В своих мыслях я целую тебя, вот так. — Я нежно целую ее шею, наслаждаясь тем, как она от этого дрожит. — Затем я спускаюсь ниже, целую твою ключицу, пока не дохожу до верха твоей груди. Твоя сорочка? Я разрываю ее на клочки, пока ты не остаешься полностью обнаженной, и твое тело становится моим.

Она дрожит в моих объятиях, ее дыхание учащается. Может быть, я не владею ее сердцем, но я владею ее телом. Я возьму его первым, пока она не сдастся и не отдаст мне всю себя. Я хочу каждую ее мысль, каждое ее желание. Я хочу ее любви. Но сначала мне нужно соблазнить свою жену. Возможно, это неправильно, но я никогда не был честным человеком.

— Наконец-то я могу попробовать твое тело. Мои губы обхватывают твой сосок, и я слушаю, как ты стонешь, когда я сосу его. — Она задыхается, и я ухмыляюсь, поворачивая руку внутрь, удерживая ее в своих объятиях, пока полностью обхватываю ее грудь, а большим пальцем поглаживаю ее сосок.

— Я целую тебя, спускаясь вниз, целую твой живот. После этого я поднимаю тебя в воздух...

Прежде чем я успеваю закончить фразу, дрова в ее руках вспыхивают, и она роняет их, позволяя им затухнуть. Она поворачивается в моих объятиях, обнимая меня, и я улыбаюсь ей.

— Ты сделала это.

Она кивает.

— Ты видел? Я так испугалась, что уронила их, но я действительно сделала это!

Я улыбаюсь, заражаясь ее волнением.

— Мысли, моя любовь. Ты можешь подпитывать свою магию своими мыслями. Желание, похоже, является проводником твоего огня.

Я обнимаю ее за талию, прижимая к себе, чтобы она не смогла выскользнуть из моих объятий. Прошло уже несколько дней с тех пор, как я держал ее так близко, и я не хочу, чтобы этот момент улетучился.

— Попробуй еще раз, — говорю я ей. — На земле лежат куски дров. Сконцентрируй свои мысли и подожги их.

Арабелла колеблется.

— Я волнуюсь, Феликс. А вдруг я подожгу что-нибудь еще?

— Ты не подожжешь. Каждый раз, когда я целовал тебя, горел только пергамент. Ты легко могла бы поджечь меня, но не сделала этого. Сегодня снова загорелись только дрова. Пока у тебя есть цель, твоя магия найдет свой путь. Ты должна верить в это.

Арабелла кивает и опускает руки, чтобы схватиться за лацканы моей формы. Ее глаза закрываются, и я наблюдаю, как ее щеки становятся розовыми, а уголки губ поднимаются в легкой улыбке. Хотел бы я знать, о чем она думает. Я напрягаюсь, когда понимаю, что это может быть не я. Когда она закрывает глаза, вполне возможно, что она видит того мальчика.

Может ли она стоять в моих объятиях, думая о другом? Мой гнев нарастает, когда я вижу, как снег за ее спиной тает, и появляется большое пламя. Это то, на что я надеялся, но победа омрачена.

Арабелла открывает глаза и улыбается, но ее радость длится недолго. Ее улыбка тает, когда она смотрит на меня, и я сдерживаю желание задать вопрос, на который мне нужен ответ.

— Я больше не могу сдерживаться, — говорю я ей.

Арабелла прикусывает губу, ее взгляд полный огня.

— Что это значит? — шепчет она.

— Это значит, что я сделаю так, что каждый раз, когда ты закроешь глаза, ты будешь видеть только меня. Я буду исследовать твое тело, узнаю все, что заставляет тебя стонать, пока у тебя не будет столько воспоминаний, что тебе не нужно будет фантазировать, чтобы разжечь в себе