Укушенная - Джордан Стефани Грей

— Пожалуй, на сегодня хватит тренировок с Порцией. — Син кладёт руку на плечо Порции, опускаясь на колени рядом с нами во всей своей красе без рубашки. — Я рад, что могу взять управление на себя, Монтгомери. Почему бы тебе не узнать, не нужна ли Каликсу помощь с оружием?

Порция смотрит на меня, быстро моргая и бормоча что-то невнятное. Но я не знаю, что её так взволновало — присутствие Сина или мои вопросы. У меня плохое предчувствие, что последнее.

— Я-я… наверное, это к лучшему, — говорит Порция. — Прости, Ванесса. Удачи.

Она вскакивает на ноги, и цветы увядают с её уходом. Вода стекает с лепестков зонтиков. Я изумленно смотрю на её поспешное отступление, а затем превращаю свой хмурый взгляд на Сина и вытираю капли дождя с лица.

— Какого чёрта это было?

— Ты находишься в окружении новейшего поколения самых могущественных волков в мире, и ты допрашиваешь одного из них едва слышным шёпотом. Я пытаюсь спасти тебя от неминуемой смерти.

— Конечно. — Я закатываю глаза и пытаюсь встать, но Син хватает меня за запястье и удерживает на земле. Гроза утихла, но ненадолго. Не настолько, чтобы у меня перед глазами всё расплывалось из-за ливня, или чтобы тело Сина высохло. Я стараюсь не пялиться на него. Пытаюсь, но безуспешно. Возможно, он самый красивый парень, которого я когда-либо видела. Самый красивый человек, которого я когда-либо видела, независимо от пола и возраста. Сложён как ангел, любимый воин Бога.

И, к сожалению, он это знает.

— Если у тебя возникнут какие-либо вопросы, я всегда рядом. Днем или, лучше, ночью, — он подмигивает, и я хмурюсь ещё сильнее.

— Мне это не кажется смешным, Син.

— Мне это тоже не кажется смешным. — Он наклоняет голову, быстро надевая совершенно новую рубашку и изучая мой пристальный взгляд. Ожидая, что я признаю, что он только что сказал правду. Что он всегда честен — до тех пор, пока не перестанет. — Пойдём со мной.

— Куда?

— Куда-нибудь в более уединённое место. — Он указывает на Эви и Нетти, которые жмутся друг к другу у стены форта. Они перешёптываются, стоя широко раскрытыми и напряжёнными, как будто спорят, но я не слышу, о чём они говорят. Может, Син и слышит. Я поднимаюсь на ноги и следую за Сином мимо портика — мимо свирепо глядящего Каликса и ухмыляющейся Порции — обратно в замок. Больше нас никто не замечает.

Слава богу.

Когда мы заходим внутрь, он берёт меня за руку, переплетая свои пальцы с моими. Я опускаю взгляд на это прикосновение. У меня перехватывает дыхание, а кожа пылает.

Я должна избавиться от него. Отодвинуться от него. Нас могут увидеть в любой момент, но Син не такой мягкий, как Порция, и даже не такой искренний, как Уна. Он сильный. Сильный. И когда он прикасается ко мне, я почти чувствую, что ему не всё равно. Действительно, по-настоящему заботится обо мне.

Это нелепо. Самая глупая мысль, которую я когда-либо думала, если не самая жестокая. Селеста мертва, и я здесь, чтобы отомстить. Я всего лишь использую Сина. Вот так. Я использую его, и поэтому я должна держать его за руку, и… и он единственный, в чьей невиновности я уверена; он единственный, кто действительно может мне помочь. Мне приходится следовать за ним в затемненную комнату рядом с коридором, заполненную… странностями. Мне приходится прислониться к его жесткому и по-настоящему влажному телу, чтобы не задеть светящийся трезубец, который лежит у двери. От него исходит слабое жужжание, и он излучает голубоватую энергию.

— Осторожнее, — шепчет Син, отводя меня от него. — В прошлом году Инструктор Альварес зарядил его молнией, и теперь он убивает электрическим током любого, к кому прикасается.

— Зачем ему это делать?

— Почему кто-то что-то делает в нашем мире? Сила. Однако, это не совсем то преимущество, на которое он рассчитывал. — Син улыбается, сверкая ровными белыми зубами в свете трезубца. — Когда он использовал его в первый раз, у него подпалило брови. Ему пришлось рисовать их карандашом в течение шести месяцев.

Мне хочется рассмеяться над этим, но я не смеюсь. Не могу. Я никогда не была наедине с кем-то вроде Сина. Только не с таким как он.

— Почему он здесь? — Вместо этого спрашиваю я, обхватывая себя руками за талию, чтобы унять дрожь. — В кладовке для мётел?

Он закрывает за нами дверь, и темнота окутывает остальную часть крошечной комнаты.

— Потому что это комната для бесполезных и дьявольских вещей. Эксперименты пошли насмарку. Проклятые сокровища, утаенные секреты, испорченные плоды фейри и тому подобное — всё, что моя мать считает слишком опасным для хранения и слишком ценным для уничтожения.

Я бросаю взгляд на полки вокруг нас, заполненные рядами древних книг. Ножи. Запечатанные сосуды с таинственно горящим огнём — синим, белым и золотым. Они освещают зловещего вида опаловое ожерелье на красном бархате. Сверкающий позолоченный гребень с острыми, как бритва, зубьями.

— И твоя мать просто оставляет эту комнату незапертой? — недоверчиво спрашиваю я.

Син вертит в пальцах железный ключ, прежде чем спрятать его обратно в карман.

— Мне нравится иногда приходить сюда, когда я хочу побыть один. Подумать.

Правда.

— Сюда, — повторяю я. Затем, качая головой, когда настоящая метла в углу приблизилась на дюйм, чтобы подслушать: — Никто в своём… в здравом уме они сочли бы это место расслабляющим.

— Уверен, что не понимаю, что ты имеешь в виду.

Я прищуриваюсь, глядя на него, чувствуя жар, разливающийся в груди, и слово слетает с моих губ прежде, чем я успеваю его остановить.

— Лжец.

Его улыбка становится шире.

— Твои способности очень вредны для этого двора, Ванесса.

— Правда.

— Хорошая девочка, — бормочет он и придвигается ещё ближе, хотя я не понимаю, как это возможно. Я так рада тусклому освещению, что мне не приходится быть свидетелем своих собственных неверных решений.

Он обхватывает рукой мою щеку, его пальцы скользят по моей коже. От этого прикосновения у меня перехватывает дыхание. Крадёт все мои мысли.

Почему я снова здесь? Какие вопросы я хотела задать?

Что-то насчёт укуса, насчёт моей сдачи, насчёт… насчёт Селесты. Я отскакиваю назад и врезаюсь в ближайшую полку. Один из многочисленных хрустальных шариков падает с полки, но Син с легкостью ловит его, прежде чем тот разбивается вдребезги об пол. Непрозрачная жидкость в нём зловеще колышется.

— Ещё больше дефектных творений. — Он указывает на остальные плавно вращающиеся шары. — По словам Лиры, они не могут показать будущее. Вместо этого они показывают прошлое или настоящее.