Моё пушистое величество, или Новый Год для Властелина - Алиса Чернышова

была относительно успешна, но… Во-первых, не всё можно восстановить даже с помощью магии. Во-вторых, традиционно, разум остаётся той сферой, которую сложнее всего исцелить. Таши неоднократно заявлял, что не хотел жить, и я, если честно, уже теряла терпение. Тогда… я постоянно кричала, что хочу всех спасти, но фактически не была готова спасать даже себя.

Да, это знакомо.

Я сам когда-то верил, что смогу спасти всех и принести благо всем.

— ..В любом случае, став Паучьей Королевой, я поняла, что чем больше я его жалею, тем хуже. Опять же, мне нужен был доверенный паук, и не было на примете духа, который мог бы им стать. Так что я пришла к Таши и заявила, что он может помирать, если так хочется, но сначала должен отработать два столетия в качестве моего паука — как оплату за все силы и нервы, которые я на него уже потратила. И заставила его заключить контракт.

— Ауч.

— Да, он был в ярости. Но злобная я решила, что ярость иногда бывает лучше апатии, и потом, за пару сотен лет или он передумает умирать, или я сама махну на него рукой… Ну и, возможно, появится возможность вернуть ему нормальное, человеческое (ну, хотя бы условно) тело. В этом вопросе я изначально рассчитывала в первую очередь на мастера Лина и Орден Лисьих Шагов. Но тут оказался проблемой зависимый статус Таши и тот факт, что он дух, не наделённый исключительным могуществом или божественным благословением… Опять же, между Таши и Шуа уже нечто эдакое намечалось, и мне хотелось для них возможности жить полноценной жизнью, которой они, несомненно, хотели. И я сама, знаешь ли, считаю, что иметь племянников и счастливую сестру — отличная идея. Так что я искала… И наткнулась на Академию Фамильяров.

Я кивнул. Если отбросить всякие страшные предположения на тему, нечто подобное я и подозревал.

— Со временем техники, которые преподают и практикуют здесь, становились мне всё более интересны, — признала она. — Ты знаешь, что своих личных пауков я выбираю преимущественно из заблудших душ и потерявших дом духов. Для них шанс обрести материальное тело — очень привлекательная перспектива… Хотя, возможно, я и не одобряю то, насколько в местных условиях это легко сделать. И многое для своих усложняю.

— Послушать фамилиаров, так всё не так уж и радужно, — заметил я. — И отношение к духам, и… сопутствующие риски.

Леди Шийни хмыкнула.

— Ну, тебе ли не знать, что, когда дело доходит до пересечения на одной территории двух групп разумных, которые отличаются внешне и культурно, имеют сталкивающиеся интересы, сложную общую историю, и при этом одна из групп ещё и доминирует над другой — при таком раскладе трений не избежать. Здесь, насколько мне известно, всё и вполовину не так плохо, как можно было ожидать. Хотя я допускаю, что местным духам приходится несладко. И всё же…

— Всё же? — я мысленно едва не станцевал танец плодородия и благодарности, тот самый, с улюлюканьем, вилянием бёдрами и потрясанием всех выпирающих частей тела.

Наконец-то! Наконец-то я могу поговорить с существом, которое обладает информацией о местной кухне, может ею поделиться и при этом знает цену своим словам и взвешивает, прежде чем выстреливать их в пространство…

Ну, по крайней мере, последние лет сто так точно. Раньше… Ну что же, у каждого из нас есть свой период становления, не так ли? И леди Шийни не могла бы быть из этого правила исключением.

Паучья Королева вздохнула.

— Я считаю, что они установили слишком простые правила для обретения духами независимости, и это обоюдоострый меч, который в итоге может принести проблемы всем.

Я припомнил историю о гостях из Бездны Безумия и в который раз подумал, что хотел бы леди Шийни в советники… Хотя она бы не пошла, конечно. Ни путь, ни манера мышления не позволяют, да она и не захотела бы.

Но всё же.

— Объясни.

Леди Шийни покачала головой, осторожно перебирая пальцами мой мех.

— Многие духи, пришедшие в этот мир в качестве фамильяров, обретают частичную независимость уже через пять-семь лет. Для людей, не наделённых магией, это может быть вполне внушительным сроком — и то для некоторых вещей его бывает недостаточно, чтобы полностью адаптировать человека к новой среде или пройти через психологическое взросление. Если же говорить о духах, то семь лет — это миг для них. И, если уж на то пошло, миры духов и людей разделены не без причин. Среди духов есть предостаточно существ, которых банально опасно приводить в мир.

— Но именно из-за этих опасений нормальные, адекватные духи страдают и затаивают злость на людей.

— Как это обычно и случается.

— Как это обычно и случается. Но всё же, я слышал, что местные маги проводят какого-то рода испытания, прежде чем превратить духа в фамильяра.

Леди Шийни цокнула языком.

— Под испытанием они подразумевают сам портал Лесного Царя, который не пропустит в мир откровенных хищников вроде тех же голодных. Но, при всём при этом, Господин Лесов славится своим равным отношением к любой жизни, к любому разуму. Он природное божество, хозяин Порога, а природа по сути своей не только милосердна, но и жестока. Как жизнь и смерть, грань между которыми боги Порога хранят. В частности, природа подразумевает тезис “выживает самый сильный и приспособленный”. В природе одни существа поглощают других, все сражаются за ресурсы, блага и выживание. И разумное существо может в чём-то подниматься над законами природы — но в чём-то всё равно было и останется частью её… Я веду к тому, что для Владыки Лесов все существа, наделённые разумом и выбором, равны. Он может до определённого предела вмешаться в жизнь своих избранников, но также может легко позволить им погибнуть, если таков порядок вещей и к таким последствиям привели совокупности их решений. В таких вопросах подлинные боги не могут иметь любимчиков.

— Звучит как-то… не очень справедливо. А как же тогда работает божественное всесилие?

— Вполне работает, но только если трактовать его не в буквальном смысле. Видишь ли, любое всесилие должно быть чем-то уравновешено, иначе всё рухнет… Но, в любом случае, это не моя сфера, чтобы в неё лезть. Я просто веду к тому, что то, как боги понимают “безопасных духов”, и то, как это понимают люди — два очень разных представления. И всё было бы ещё как-то вывозимо, если бы сами