За твоим плечом - Алла Анатольевна Гореликова

Ладуша, ни разу не успокоил. Даже на Лин она такое не вываливала. За какой бездной ее вдруг нахлобучило? Тоже понадобились свободные уши? Но раз уж так вышло…

— Я ненормальная, да?

— Нет, ты нормальная, — с неожиданной уверенностью заявила Сальма. На запястье успокаивающе сжались ее пальцы, и Хесса даже открыла глаза, удивляясь перемене. И впрямь посмотреть было на что. Сальма больше не ежилась, сидела прямо и сверкала глазами так, будто на нее снизошло судьбоносное откровение. — Ты нормальная, Хесса! И я нормальная, даже если хочу рисовать, а не сидеть под дверями в ожидании. Хочу тоже выбрать сердцем. И жизнь, и кродаха. Даже если это будет иначе, не так, как у всех! Я так боялась сказать маме, что не хочу как Нарима. Не хочу ехать с незнакомым мужем непонятно куда. Хочу остаться здесь, хочу закончить новые эскизы, хочу полюбить, если посчастливится. Ты говоришь, это страшно, но я все равно хочу. В романах все не так, ты права, но я хочу узнать, как бывает на самом деле! А если не выйдет… что ж, значит не судьба, но я хотя бы не стану ни о чем жалеть.

— Все выйдет, — буркнула Хесса, чувствуя себя до крайности глупо. Кто кого тут должен был утешать, спрашивается? — Ты самая добрая в нашем гадюшнике и гораздо красивее многих. Меня тут активно убеждали и, пожалуй, убедили, что не все кродахи одинаковые, уж влюбиться в подходящего ты всегда успеешь. Главное, не давай себя в обиду. Ни матери, ни толстопузым ублюдкам.

— Я никогда не думала, что смогу сопротивляться, — задумчиво сказала Сальма. И, подперев щеку кулаком, с отсутствующим видом уставилась в окно. — Я даже не думала, что это может понадобиться. Это же кродах, он сильный, а я слабая. Слышала, конечно, что бывает всякое. И насилие, и побои, но почему-то была уверена, что со мной такого не случится. Меня защитят и уберегут, я ведь не делаю ничего плохого. Глупо, да?

— Глупо, — согласилась Хесса. — Но понятно. Просто ты не видела ничего страшного. И думала, что вокруг тебя сплошная розовая вата и пушистые кродахи.

— Почему я сейчас представила милых кроликов на поляне, не знаешь? — Сальма рассмеялась, украдкой смаргивая слезы с ресниц. — Я просила, потом кричала, плакала, царапалась и даже кусалась. Получила по лицу и, кажется, отключилась. Пришла в себя, когда он… он…

— Не надо, не рассказывай.

— Надо, — не согласилась Сальма. — Я должна это пережить и отпустить, иначе ничего не получится. Владыка Назиф стащил его с меня, выбил нож. А я от ужаса даже дышать не могла. Они успели вовремя. Владыка и Лин. Сейчас думаю, а что бы он сделал, если бы не они? Неужели убил бы?

— Вряд ли. Если только совсем псих. Ты анха из сераля владыки, он не мог думать, что ему такое сойдет с рук. Вряд ли кто-то из знати не знает о законах Имхары, которые навели столько шума.

— Ты права, — кивнула Сальма. — А может, он и вообще ничего бы не сделал. Просто хотел, чтобы я боялась. Так ведь тоже бывает?

— На свете много уродов и извращенцев.

Хесса вдруг замерла, прислушалась, глубоко втянула воздух. Показалось? Нет, запах Сардара она бы учуяла среди сотни, если не тысячи других. Но откуда ему здесь взяться?

— Чуешь? — спросила у удивленной Сальмы и вскочила с кресла. Конечно, от дурацких разговоров о самом важном могло и померещиться, но она еще не совсем выжила из ума. Осторожно приоткрыла дверь, высунулась наружу. И выдохнула, разом расслабляясь. Нет, не ошиблась. Здесь знакомый запах был четче, переплетался с запахом владыки Шитанара, а со стороны соседних комнат доносились приглушенные голоса. О чем говорят, конечно, не разобрать, да и какая разница.

— Что там? — окликнула Сальма. Она, похоже, не чуяла Сардара.

— Господин первый советник пожаловал. Интересно, что он здесь забыл?

— Может, тебя?

— Это вряд ли, — разозлиться на глупое предположение не получалось, потому что отвлекало заколотившееся от предвкушения сердце. Да, сегодня она не пришла к нему в обычное время, но Сардар не стал бы бегать по дворцу в поисках анхи. И уж точно не побежал бы за ней к владыке другого лепестка. — Наверное, дела.

— Может, из-за меня, в смысле из-за того, что случилось? Все-таки оказался замешан другой лепесток. Нельзя наказать чужого подданного без ведома его владыки. А господин Сардар — советник и правая рука владыки Асира.

— Верно, — дверь закрывать не хотелось, но Хесса заставила себя это сделать и вернулась обратно в кресло.

— Ты бы хотела выйти к ним, да? — улыбнувшись, спросила Сальма.

— Хотела бы, но не пойду, — какой смысл отпираться, когда всем и без того все понятно? — Даже под каким-нибудь дурацким предлогом не пойду. Я уже достаточно выбесила всех вокруг.

— А еще я слышала, господин Сардар родич владыки Назифа. Не знаю точно, кем они друг другу приходятся и насколько близки, но…

— Что? — перебила Хесса, от удивления даже не дослушав. — Сардар из Шитанара?

— Ну да. Из правящего рода. Ты не знала?

Хесса покачала головой, сказала с горечью:

— Я вообще ничего не знаю.

А потом они обе замолчали, напряженно вслушиваясь. Совсем рядом раздались приближающиеся шаги и голоса.

— Надеюсь, мы друг друга поняли, владыка, — говорил Сардар.

— Я тоже надеюсь, господин первый советник. Поверьте, я сделаю все, чтобы процесс был показательным. И выразите владыке Асиру мою признательность.

— У вас будет случай сделать это лично завтра вечером в купальнях, если не получится раньше.

Они остановились прямо за дверью и, конечно, не могли не понимать, что две анхи их отлично слышат. Что мешало войти и говорить прямо здесь?

— Завтра будет традиционное омовение, — шепнула Сальма. — Надо объяснить Лин. Это может быть сложно для нее.

— Чего? — тоже шепотом спросила Хесса. — Если б я еще понимала, о чем речь!

— Чш-ш-ш. Потом.

— Боюсь, я снова стану источником пересудов, нарушив традиции, — сказал владыка Шитанара с отчетливым сожалением в голосе. — Как верно заметил господин Ладуш, я не привез с собой анх.

— Не страшно. Сераль владыки Асира открыт для вас. И для ваших подданных тоже, если после случившегося вы готовы