Зачет по тварезнанию - Светлана Нарватова

я более-менее поняла, зачем ты присмотрел дом, — признала неугомонная Джелайна, потягиваясь и закладывая руки за голову, отчего ее груди задрали «носы» к потолку. Я с трудом сдержал желание провести по ним языком. — Но зачем ты в принципе здесь остался?

59. Кей. Всё еще дома. В разговорах между

— Вы же сказали, что уходите телепортом… куда-то там. А здесь лютотостужень! — заметив, как напряглась на этих словах Лайна, я поспешил объяснить: — Люди здесь жить не могут. Ты видишь, сколько уже уехали отсюда? И я слышал, еще одна семья собирается по соседству. Не от хорошей жизни, собираются и плачут.

— А-а-а, — скептически пропела Лайна. — А тут ты такой, великий и могучий победитель тварей.

— Рядом с тобой, Гениальной Укротительницей Косорылов, я бледен и невзрачен, как мышь под полатями.

— У меня, между прочим, подвигов в планах не было, — она не обратила внимания на шпильку. — Я собиралась немного побродить по окрестностям, понаблюдать, а потом просто вызвать телепорт из Академии.

— Ты уже побродила, — напомнил я.

— Я тогда не знала, с чем могу столкнуться, — заявила она.

— А я знал. И я не собирался бороться с лютостужнем в одиночку. Я собирался обратиться за помощью к Рулу. Мировой мужик, между прочим. Показал мне защитное плетение, которое на его доме стоит.

— И ключ от него тебе на шею повесил? — Джелайна перевела взгляд с потолка на меня и улыбнулась.

У меня отлегло от сердца. Она не издевалась. Она просто шутила.

— Нет, естественно. Он, конечно, себе на уме… Но, однозначно, умеет многое.

— И многим ты с ним поделился? — повернулась ко мне Джелайна, подставив руку под щеку. Ее взгляд был насторожен. Ох уж эти ученые с их приоритетом!

— Нет, мы так, поболтали. Я ему про лютостужня рассказал. Он мне — что его сослали из-за ба… — я быстро поправился: — дамы. Потом поржали про черного мага с черным замком…

— А вот это зря, — из тона Лайны исчезли игривые нотки.

— С чего бы это?

— С того, что черный замок действительно существует, — как здрасьте, сказала она.

— С чего ты взяла?

— Я его видела, Кей. Видела там, где на меня напал лютостужень.

Видимо, на лице у меня было написано всё, что я думаю по этому поводу. Во всяком случае, она сразу стала доказывать, что я не прав:

— Нет, это не была галлюцинация после потери сознания. Я увидела его ДО нападения. Замок был под иллюзией. И он не то чтобы черный… — она поморщилась. — Просто гадкий.

— Ты имеешь в виду… — сказать, что я был потрясен, это ничего не сказать.

— Я имею в виду, что если есть черный замок, то запросто может быть и черный маг. Даже наверняка.

Весь мой вчерашний разговор с Прежаном предстал в новом свете. Это я громко заявил, что он мне что-то о себе рассказал. На самом деле, он просто согласился с моей версией. И теперь его якобы незнание байки о «черном замке» выглядело уже не забавно, а настораживающе.

— А что по поводу этого замка сказал… — я с трудом удержался от нелестного эпитета в адрес волосатого, — лей Гроссо?

— Я не говорила ему.

Джелайна снова легла на спину.

Вот те раз!

Я почувствовал угрызения совести:

— Ты молодец! И про лютостужня промолчала, и про замок…

— Про Лютика я призналась, — повинилась она. Уже Лютик! Она его два раза в жизни видела, а он уже «Лютик»! — Мы натолкнулись в лесу на вымороженную полянку. Он доказывал, что это руковорно. В качестве доказательства даже на пирожок косорыл знает, откуда там взявшийся, мне указал. Мне пришлось сказать правду.

Я застонал. Вот я лось!

— Косорыл не знает!

Лайна быстро бросила на меня вопросительный взгляд.

— Это я его уронил, — признался я. — Выронил. Я тогда подумал, что ты же… Ты же одна, а тут лютостужень.

— Спасибо, — тихо сказала Лайна.

Она смотрела при этом не на меня, а в потолок. Но мне всё равно было приятно.

60. Кей. Когда разговоры и здравый смысл закончились, а силы — еще нет

— Значит, Гроссо знает, что «лютик» существует, — уточнил я.

— Знает, но изучать его не торопится, — расстроилась Лайна. — Сказал, что в следующем году попробует экспедицию сюда организовать. Может быть.

— Ой, тебе он может сказать, что угодно. И мне — что угодно. Он кому угодно может сказать, что угодно. И это его ни к чему не обязывает. Сам вернется втихую, найдет лютостужня и быстро статейку накропает.

— Значит, мы должны сделать это быстрее! — оживилась Джелайна, вскакивая.

— Теперь даже ясно, где его искать, — я тоже стал подниматься. Для начала сел. А так хорошо было лежать!

— Только не ясно, где это «где» находится, — буркнула в противоположную стену Хольм, натягивая белье на умопомрачительную попу.

Я вздохнул. Если Джелайна закусила удила, остается только погонять. Пытаться ее сдержать — несмыслимое занятие. В лучшем случае, по итогу этой ночью я буду спать один. Что в этом хорошего?

— В первый же раз ты его как-то нашла? — спросил я, потянувшись за штанами.

— Это не я его нашла…

— А он тебя, — фыркнул я.

— …А Гррых, — поправила меня Лайна. — Ну, мелкозуб. Он ко мне еще у бабы Тои прибился.

Я закатил глаза. В этом вся Джелайна Хольм: приручить мелкозуба, пообниматься с косорылом, назвать «лютиком» тварь, которая ее чуть не убила…

— А зачем? — осторожно спросил я.

Моя собеседница скакала на одной ноге, одновременно пытаясь натянуть штаны и подхватить с пола корсет. Разве тут до одевания?

— Кей, я понятия не имею, зачем он меня туда привел. И привел ли. Может, всё случайно сложилось, — говорила она, будто пыталась убедить себя: «Ну правда, вдруг случайно».

Судя по тону, безуспешно.

— Попроси его отвести туда заново, — предложил я.

— Очень смешно, — обиделась Лайна. — Во-первых, как я это сделаю? Это, прости, не палочку бросить, чтобы он мне ее принес по команде, — она затянула корсет, хотя я не понимаю, зачем он ей сдался. — А во-вторых, я его с того дня не видела.

— А раньше? — насторожился я.

— А раньше он каждую ночь ко мне в постель приходил…

Я плюхнулся задницей на спальник и скорчил губы.

— И что он там делал?!

— Спал он там, Кей. — Хольм выразительно покрутила пальцем у виска. — Просто спал. И урчал еще. Когда я его чесала.

— Я бы тоже урчал, если бы ты меня чесала. Хочешь, можешь проверить, — я даже голову склонил, чтобы меня удобнее чесать было. — И спинку, спинку! О-очень