Маринкина башня - Мира Форст

В воинском обозе много трофеев, среди них есть казачье обмундирование, — вспомнил князь. — Одежду я нам добуду, — решительно добавил он.

— Есть еще кое-что, — напомнила Агнеша. — Если у нас все получится, мы должны будем надежно спрятать Марину с ребенком.

— Я спрячу их в своем замке, — уверено заявил Збаражский и переглянулся с Вороном.

А Януш вдруг ухмыльнулся.

— Что? — подозрительно спросила Агнеша.

— Князь купил имение рядом с моим, — ответил ей Ворон.

— То самое, к которому ведет подземный ход?

— Да. Будем соседями, — ухмыльнулся теперь и князь.

— Так на какой день назначаем операцию по спасению несостоявшейся Московской царицы? — озвучил общий вопрос Алексей.

— Надо выезжать сразу, как только князь Юрий достанет одежду, — предложила Агнеша.

— Я сделаю это сегодня, — собрался тот немедленно браться за дело.

— Значит, завтра, — резюмировал Алексей.

— Князь Юрий, можно один вопрос? — спросила мужчину Агнеша.

— Конечно, Агнес. Спрашивай.

— Вы готовы спасать и укрывать Марину, несмотря на то, что у нее теперь есть сын?

— Марина — любовь всей моей жизни. Я приму ее и с чужим дитем, — серьезно ответил князь Юрий Корыбут Збаражский.

Решено было выдвигаться в путь ранним утром, чтобы к вечеру уже быть в Коломне. Князь и Януш отправились на аудиенцию к королю сообщить, что они покидают лагерь. Ефросина пораньше легла спать, а у Агнеши с братом состоялся разговор по душам.

— Леш, что ты намерен делать, когда мы попадем в Маринкину башню?

— Пора возвращаться домой в свое время. Я ухожу и забираю с собой Ефросину.

— Она согласна?

— Пришлось поуговаривать, — улыбнулся Алешка. — Но я объяснил ей, что жить тут на деньги ее отца не собираюсь, что у меня вполне устроенная жизнь в другой реальности, где я смогу сам заботиться о своей жене и детях.

— Жене?

— Конечно. Я собираюсь сделать ей предложение. Агнеш, я еще никогда не встречал такой девчонки. Представляешь, она умеет стрелять и попадает в яблочко с любого расстояния. Боюсь, в тире она меня обставит.

— А как она укусила того партизана из Смоленской крепости, — рассмеялась Агнеша. — Пан Юрий позаботился о своих дочках, в условиях неспокойных времен воспитал их, как солдат, чтобы умели защищаться в случае необходимости. А как ты намерен представить ее нашим родителям?

— Я решил рассказать им правду.

— Правду?

— Думаю, так будет лучше всего. Агнеш, у нас всегда были доверительные отношения с родителями. Уверен, папа с мамой поверят не сколько моему объяснению, сколько поведению Ефросины. Если уж твой Януш выглядел обалденным, даже будучи в полубессознательном состоянии, представь, что будет с Ефросиной, когда она окажется в реальности будущего.

— Тогда мне тоже стоит во всем признаться родителям?

— И признаться, и познакомить их с Янушем.

— Наверное, ты прав. Лишь бы получилось завтра Марину вызволить.

— Хорошо бы еще при том без головы не остаться, — заметил Лешка. — Распознают в нас казаки чужаков, быстро самосуд устроят. Я читал о казачестве. Жесткий народ.

Выехали засветло. Им предстояло еще решить достаточно много попутных вопросов. Когда лучше переодеться — заранее или уже на месте? Где искать в Коломне Марину? Как отвлечь казаков и незамеченными попасть в Маринкину башню? Накануне они долго думали, что делать с неумением Агнеши и Алексея держаться в седле.

— Возьмем подводу? — предложила Ефросина.

— Не вариант, — отверг князь Збаражский. — Подвода будет тормозить нас. Да и странным покажется, если казаки въедут в город на телеге. Они же срослись с седлом. Кто-нибудь обязательно обратит внимание.

— Может, оставим телегу неподалеку от Коломны? Вы втроем на конях поскачете, а мы с Агнешей местными прикинемся и пешком через ворота пройдем, — подал идею Алексей.

На это уже возразил Ворон:

— В городе стоит слишком большое войско. Казаки могут знать местных в лицо, особенно девушек. Ганя сразу привлечет к себе внимание тех же караульных.

— Оденем ее парнем. Волосы под кепку уберем, — нашел выход Алексей.

— Я тоже против того, чтобы вы вдвоем шли. Вы русские и сможете говорить с казаками и местными жителями так, что они ничего не заподозрят. Если мы разделимся, а нашу троицу остановят…, — князю не требовалось оканчивать фразу.

— Тогда Ганя со мной на лошадь сядет, Алешка пусть с Ефросиной едет, — предложил Ворон. — А где-нибудь неподалеку от Коломны двух коней найдем. Десять минут-то они в седле продержатся, пока через караульных проходить будем, а дальше могут просто лошадь под уздцы взять.

Других вариантов не было, поэтому все согласились.

К Коломне подъезжали к шести часам вечера. Переоделись в пустой покосившейся избе, встретившейся на пути.

— Князь, Вы теперь вылитый казак! — восхитилась Ефросина, которая сама в мужской одежде больше походила на заморыша, чем на видного мужчину.

— У него усы есть, вот он и похож больше всех, — заметил Алексей.

В небольшой деревне им удалось сторговать двух лошадей. Хозяин животных, приземистый мужичонка лет пятидесяти пяти, их маскарад принял за чистую монету, что не могло не радовать. Не ошиблись выходит с выбором одежды. В белых рубахах, отделанных красной полосой по нижнему краю и яркой вышивкой креста на груди, подвязанные плетеными поясами из шерстяных нитей, поверх синих шаровар, в красных сапогах татарского образца из сафьяна с сильно загнутыми носами и обязательных шапках с околышем, они вполне походили на тех казаков, что обосновались в Коломне. На Агнеше и Ефросине поверх рубах дополнительно красовался зипун. В нем было немного жарко, зато скрывалась девичья грудь.

— Мы с Дона к своим едем, — пояснил Алексей мужичку. — Коней потеряли.

— Бывает. Мои лошадки хорошие, не подведут вас, — нахваливал продавец свой товар.

— Правда ли, что Иван Заруцкий с царицей Московской уже в Коломне? — как будто невзначай спросил его Алексей.

— Тама они, — подтвердил мужик. — Я вчера в крепости был, сбруи продавал. Хотел на Маринку поглазеть, да не довелось. Сказывают, будто царицу с малолетним наследником от лихих людей в Коломенской башне прячут. Не знаю, правда ли то, но двух караульных у башни я своими глазами видел.

— Агнеш, а что за Коломенская башня? — спросил Алексей после того, как они поблагодарили словоохотливого мужчину и немного отъехали от деревни.