Весна, которой нам не хватит - Ефимия Летова

потому не стала упорствовать. – Завтра и послезавтра отдыхай, но потом… будь готова к ударному труду, моя дорогая. Кто, если не мы?!

«Универсальный вопрос», – со вздохом подумала я.

***

Для примирительной встречи Армаль выбрал небольшое, но крайне дорогое и пафосное кафе «У Мелдиса», то самое, в котором сделал мне предложение. Видимо, рассчитывал, что приятные воспоминания меня расслабят и настроят на правильный романтический лад. Воспоминания и в самом деле вызывали некоторую ностальгию, но вовсе не по свадебному браслету и не по вкуснейшему цветочному десерту, не по лиловым лилиям в вазах или той атмосфере неназойливой роскоши, которая всегда окутывала меня рядом с ним… Я скучала по себе. Той беззаботной Хортенс, которая ещё месяц назад наивно полагала, что сможет окончательно замять свои воспоминания о странном враге-друге детства. И может быть, даже замяла бы… я не скверная, быть однолюбом не обречена. Но судьба выстроила всё иначе, снова столкнула нас с Эймери, упрямо, настойчиво... зачем? За что?

Армаль умел ухаживать хорошо, от души, с размахом. Даже талантливо. Это как искусный танец, как освоенный в совершенстве главтон или любое другое искусство: если ты мастер, тело действует само. Вовремя подать руку, улыбнуться, отпустить реплику, снять и повесить плащ, смотреть, не отрываясь, из полуопущенных ресниц, подлить горячего глинтвейна… Он очень старался, у него было много нерастраченных сил, совершенно чистая совесть и ненадломленное сердце.

То ли слухи о нашей ссоре каким-то образом дошли до его родителей, то ли Армаль сам всё переосмыслил, но он действительно очень старался. Учёл почти все мои претензии: рассказывал о себе, расспрашивал обо мне. Я слушала и отвечала, без особых подробностей, но старательно поддерживала разговор, и хотя мой очаровательный официальный жених был бесконечно заинтересован только в себе, но он мужественно старался увидеть в этой сверкающей Вселенной самого себя и мою маленькую тусклую планетку.

- А что касается Сената, Хорти…

Вопрос будущей работы как-то отошёл для меня на задний план за последние дни, но я отработанно изобразила живейшую заинтересованность на лице: выражение, от которого уже болели мимические мышцы.

- Да?

- Думаю, это тоже можно… обсудить.

Я посмотрела на него с искренним удивлением. Надо же, на какие уступки он готов идти! Всё сразу и мне одной, за просто так, от большой любви?!

- Обсудить? – повторила я. – Армаль, слушай, действительно я не понимаю, в чём проблема. Почему тебя так раздражает и беспокоит эта тема?! Я понимаю, что роль Верховного сенатора мне не светит, конкуренцию твоему дяде не создам! Но и роль увлечённой домохозяйки – не та роль. Моя мать прожила так всю свою жизнь. С вазами и цветочками, разборками со служанками, ожиданием отца с работы, меня из школы, сплетни и чаи с подругами, которым нет до неё дела, жизнь в четырёх стенах. Я так не хочу!

Армаль как-то смущенно неловко хмыкнул. Потёр затылок, тёмные, блестящие, но, к сожалению, короткие пряди. Я так и поймала себя на этом "к сожалению, короткие, не такие", и вдруг подумала, что наши разногласия могли бы стать неплохим поводом для мирного расхождения по взаимному согласию. Разорвать помолвку в одностороннем порядке, идя вразрез с мнением другой стороны – скандал, позорная страница в биографии любого добропорядочного мальёка или любой благовоспитанной малье. Но если решение обоюдно – скандал можно минимизировать! Всего лишь продемонстрировать претенциозному высокому обществу, что бывшие жених и невеста расстались друзьями и не имеют взаимных претензий... Воодушевившись этой мыслью, я постаралась вывернуть разговор в нужную сторону:

- Армаль, ты чудесный, замечательный человек, и мне невыносима мысль, что ты будешь страдать из-за того, что я не могу совладать с неприятными тебе устремлениями, данными мне природой...

- Хортенс, – он неожиданно взял мою руку в свои – кожа его рук была такая же мягкая, как и у меня, а ногти, пожалуй, ещё более ухоженными и чистыми. Поднёс к губам, мягко поцеловал. Словно дождавшись этого момента музыканты – скромный квартет, сидящий в глубине зала Мелдиса –сменили ненавязчиво-легкие переборы струн на что-то более лирическое, тягучее и глубокое. Мне даже захотелось вскочить, подбежать к музыкантам и поискать между водруженных на небольшие пюпитры папок с нотами сценарий своего свидания. Интересно, какой стала бы музыка, если бы мы с Армалем поцеловались? А если бы разругались?

- Хортенс, пойми, я вовсе не хочу делать тебя несчастной. Нет, моя цель – наша долгая совместная счастливая жизнь, в которой ты не пожалела бы ни об одном дне, за исключением того, когда я так вспылил... Хотя меня спровоцировали! Мерзкий препод, у него есть какая-то крыша, можешь себе представить?! Покровитель в Сенате или что-то в этом роде. Хотя, скорее, покровительница. Ох, прости, я не должен был...

Однозначно не должен. Может, изобразить оскорбленную юную деву и уйти?

- По поводу Сената... Хорти, я действительно не думаю, что это хорошая идея, я уверен, что и без какой-либо работы смогу обеспечить тебе достойную и нескучную жизнь, но дело не только в этом. Первая жена дяди – они поженились ещё до того, как он начал делать политическую карьеру – была очень активной женщиной. Активной и инициативной. Они прожили около пяти лет вместе.

Я понимающе кивнула. Да, определённо в отношении Армаля к женщине в Сенате было что-то личное.

- Это было ещё до того, как я родился, но я многое о ней слышал...

- Она была успешнее его, и поэтому они расстались?

- Она была посмешищем, – тихо сказал Армаль, и в этот момент его голос звучал куда искреннее, чем когда он говорил обо мне или о нас. – Не желала признавать каких-либо рамок, была уверена, что сама перевернёт мир и всё сойдёт ей с рук. Доказывала всем и каждому свою правоту, перебивала дядю на заседаниях, пыталась перещеголять его во всём... О ней до сих пор иногда вспоминают со смехом его оппоненты, а он, мне кажется, так и не прожил эту историю до конца, хотя женился вторично и счастлив в браке.

- Неужели мальёк Корб даже пошёл на развод?!

Возможность безнаказанного расторжения брака, основанная только лишь на желании одного из супругов, была ещё одним камнем преткновения между Крайтоном и Трошичем. Естественно, традиционалист Крайтон выступал противником подобной "блажи" и выступал за сохранение священного семейного союза. Тогда как сам...

- Нет, конечно. Тогда были неспокойные времена, вопреки просьбам и увещеваниям дяди его первая жена пошла на одну из публичных акций