Во власти тумана - Мери Ли

что меня шатает. Зак смотрит на свой бок, хмурится и кивает. Нечего тут хмуриться. Зашила, как могла.

– Запомни, я спасла тебе жизнь.

– Недавно я спас жизнь тебе, – напоминает он о стычке в цветочном магазине.

– Один – один.

Какое-то время мы не произносим ни единого слова. Чувствую, насколько сильно устала и мечтаю об отдыхе.

– Ты сказала, что полковник продала Лексу с ребенком. Где он?

– Его больше нет. Скорее всего.

Зак ложится и прикрывает глаза.

– Расскажи о Бароне, для чего ему нужна была твоя сестра.

Для чего ему эта информация? Хочет снова поймать меня на лжи?

– Точно не знаю. Может, ты мне скажешь? Эти же фанатики живут у тебя под боком.

Зак не отвечает. Уснул наверное. Направляюсь в сторону двери, жду, что он прикажет мне лечь и спать, но он ничего не произносит, даже когда я выхожу из комнаты. Обшариваю весь этаж и не нахожу алкоголя. А он бы мне сейчас не помешал, руки до сих пор дрожат. Я зашила человека. Не игрушку или рваные джинсы, а человека. Очень криво и скорее всего неправильно, но зашила. Возвращаюсь в комнату, запираюсь, ложусь на другой край кровати и ежусь от холода. Натягиваю на себя одеяло. Так-то лучше. А вот Заку явно холодно, он в одних штанах. Пусть мерзнет.

Ворочаюсь, но уснуть не могу. Одна и та же мысль преследует меня: "Ему, наверное, холодно".

Да чтоб тебя, Закари Келлер! Плевала я на твой комфорт!

Злясь на себя, сажусь и накидываю одеяло на спящего Зака. Отворачиваюсь и моментально вырубаюсь.

Глава семнадцатая

Удается поспать не больше трёх часов. Открыв глаза, тут же сажусь. Я жила в Бериморе и знаю, насколько тихим может быть этот город, сейчас же что-то не так. Вроде и тихо, но… нет. Поднимаюсь и иду в сторону окна. Увиденное повергает меня в шок. Десятки людей рыщут в районе школы. Отсюда мне не услышать, о чём они говорят. Но то, как мужчины заглядывают за каждую брошенную машину и открытую дверь ближайших зданий, говорит о том, они что-то ищут. Или кого-то.

Например, меня.

Это люди Барона? Неужели всё это время они шастали по городу в поисках меня? Вот насколько девушки были для него важны. Чёрт! Когда-нибудь настанет день, и я перестану переходить дорогу опасным людям. Сейчас единственный раз с появлением снега я благодарю Господа за это белое покрывало на земле. За время, что мы спали, его выпало достаточно, чтобы скрыть наши следы.

Оборачиваюсь к кровати и пару минут наблюдаю за спящим Заком. Удивительно, как во сне меняется лицо человека. Сейчас он не выглядит устрашающим и опасным. Он выглядит…

Вспоминаю про листок, который он забрал с собой. Там мой портрет. Кто мог его написать? Скорее всего единственный выживший в школе. Или он составлял что-то типа фоторобота, а умеющий рисовать запечатлел меня на бумаге?

Как можно тише подхожу к Заку и немного отодвигаю одеяло в сторону. Он спрятал рисунок в правый верхний карман брюк. Я могу подождать, когда он проснётся и попросить листок. Безусловно могу.

Стоит здравым мыслям поселиться в голове, как правая рука уже тянется к карману. Медленно погружаю пальцы и нащупываю лист, не свожу пристального взгляда с умиротворённого лица Зака и медленно тяну листок наружу.

– У тебя это в крови, – прохладно произносит Закари.

Вздрагиваю, но всё же успеваю выдернуть рисунок из брюк. Хватаюсь рукой за сердце.

– Ты меня напугал, – с укором говорю я.

– А ты снова меня обокрала.

Открывает глаза, но я не смотрю на него, во всех подробностях разглядываю рисунок, исполненный карандашом. Это действительно я. Боже. Человек, который рисовал это, явно талантлив. Словно смотрюсь в черно-белое зеркало, которое немного запачкано в каплях крови.

– Это вообще-то мой рисунок, – говорю я Заку, продолжая разглядывать плавные линии.

– Нет.

Вскидываю взгляд на Зака.

– Ты изображена на рисунке, но он не твой.

Зак протягивает руку, но я прижимаю листок к себе.

– Зачем он тебе? – спрашиваю я.

Он не отвечает. Смотрим друг другу в глаза, хочу прервать эту мучительную тишину, но ни одного подходящего слова не приходит на ум. Отдаю рисунок и рассказываю, что снизу кружат люди.

– Они в любой момент могут найти нас, нужно забирать вакцину и уходить, – говорит Зак садясь.

Опускает взгляд на рану с кривыми стежками и морщится.

– Что не так? – спрашиваю я.

– Края воспалились. Скоро поднимется жар.

Не знаю, чем я думаю, но снова подхожу к кровати и сажусь рядом с Заком.

– Я сама принесу вакцину…

– Нет.

Упрямый!

– Я знаю эту местность. Прожила тут какое-то время и…

– Нет.

– Я не сбегу.

– Не будь дурой.

Вздыхаю и в бессилии прикрываю глаза.

– Я знаю, что ты мне не веришь, да я и не прошу этого. Но если ты пойдёшь…

– Алекс, замолчи.

– … То они нас точно засекут и убьют, а я знаю, где вакцина и принесу её сюда. Постараюсь найти машину и…

– Алекс…

– Да что ты за упертый ба…

Замолкаю я только из-за того, что Зак начинает улыбаться, сначала он вроде как борется с этой улыбкой, но в итоге, отрицательно качая головой, позволяет себе тихий смех.

В груди что-то сжимается. Его смех, в любом проявлении крайняя редкость, и он действует на меня пикантным образом.

– Почему ты смеёшься? – тихо спрашиваю я.

Зак прекращает улыбаться, и в следующую секунду его лицо становится максимально серьезным. Он проводит рукой мне по щеке, которая уже не кровоточит, немного чешется, но на этом дискомфорт окончен.

Зак гипнотизирует меня взглядом.

– Я должен был убить тебя в тот день.

Сглатываю ком и немного отстраняюсь.

– У