Наталья Галкина - Белая ночь

— Да, я тебе верю, — твердо ответила я.

И это была правда. Дэвид наполнял мою жизнь каким-то особым смыслом. Мне хотелось быть с ним, видеть мир его глазами, узнать его любовь до самого конца. Сейчас облик Алекса был где-то очень далеко, словно размытый и почти нереальный…

Весь этот день мы провели с Дэвидом вместе. Он не отпускал меня ни на шаг, боясь, что я снова начну сомневаться. Мы объехали весь город. Я показывала ему самые красивые питерские дворцы, парки и те места, где я так любила проводить время. Я гордо продемонстрировала ему фонтаны Петергофа. По-моему, они даже произвели на него впечатление. По крайней мере, он сделал вид.

— Тебя, наверно, трудно удивить? — спросила я.

— Да, за всю свою жизнь я повидал много дворцов. В Париже, в Италии, в Испании и много где еще, в том числе на Востоке.

— И какие понравились тебе больше? — ревниво спросила я.

— Трудный вопрос. Могу лишь сказать, что ваши — вполне достойны восхищения.

— Ты дипломат, — усмехнулась я.

— У меня большой опыт, — улыбнулся он.

Дэвид тоже показал мне много нового, чего я не знала о своем городе. Например, он накормил меня обедом в каком-то потрясающем итальянском ресторане. Оказывается, в самом сердце Питера спрятался крохотный кусочек настоящей Италии. Там был просто волшебный интерьер, который перенес меня на час в совершенно другую страну. И я была просто околдована красотой этого нового для меня мира. На мой вопрос, откуда он знает это место, он ответил:

— Первым, о чем я расспросил персонал гостиницы, это адреса лучших итальянских заведений. Видишь ли, с Италией у меня всегда были связаны самые яркие воспоминания.

Он рассказал, что всегда очень любил эту страну и в том числе ее кухню. Дэвид часто приезжал туда. Ему нравилось ее лазурное море. Он утверждал, что вода там совершенно особенная, не такая как в других странах средиземноморья.

— Где бы я не родился, — говорил Дэвид, — я всегда возвращаюсь в те места, хотя бы на некоторое время, чтобы вновь очутиться в этой сказочно красивой стране.

Мы ели настоящую итальянскую пиццу, и он рассказывал мне обо всех кулинарных секретах, которые знал. А знал он действительно многое.

— Когда-нибудь, я сам приготовлю тебе ужин. Женщины не умеют этого делать, как следует.

— А ты умеешь? — я сделала вид, что оскорблена.

— Конечно, я целую жизнь работал поваром в доме итальянского вельможи. Вряд ли ты можешь этим похвастаться!

Он засмеялся, и мне пришлось с ним согласиться.

— Тогда я хочу креветки с чесночным соусом, рагу из кальмаров и салат 'Цезарь'…- я начала загибать пальцы, но он меня перебил.

— Хорошо, хорошо, только салат 'Цезарь' не итальянское, а мексиканское блюдо, — его глаза откровенно смеялись над моей безграмотностью, но я нисколько не смутилась.

Рядом с ним мне было легко признаваться в своих недостатках.

— А ты научишь меня готовить настоящую итальянскую лазанью? — спросила я.

— Я научу тебя всему, — он стал серьезен, — главное, чтобы хватило жизни!

Потом мы ели мороженное в маленьком кафе, которое я считала самым лучшим во всем Питере. Там подавали потрясающее мороженное с шоколадными хлопьями, изготовленными по их собственному рецепту. Я потребовала от Дэвида, что сама заплачу за обе порции, и он, смеясь, разрешил мне это сделать. Мне было неловко из-за того, что он так легко тратит на меня деньги, я не привыкла к этому. До самого вечера мы гуляли вдоль каналов и по набережной Невы. Он рассказывал мне о тех местах, где побывал за всю свою долгую жизнь. Он собственными глазами видел бесчисленные стада бизонов в Серверной Америке, которые теперь находились на грани вымирания, поднимался на вершины Гималаев, бывал на самом крайнем севере на Аляске.

— Я видел африканские саванны, — глаза Дэвида загорелись, — это незабываемое зрелище, уж можешь мне поверить.

— Да, я представляю.

— Вряд ли, — он покачал головой, — это невозможно представить. Это надо увидеть! Огромный дикий мир. Ощущение — что цивилизация нисколько не коснулась этого края. В тот момент мне показалось, что я совсем потерялся во времени. Находясь там, нельзя определить наверняка, в каком веке ты сейчас находишься… Поверь мне, такое просто невозможно забыть. Ты должна когда-нибудь увидеть все это.

Я смотрела на него восторженными глазами. Казалось, что его жизнь была похожа на сказку, но я тут же вспомнила о том, сколько лишений выпало на его долю за все это время. Уже гораздо позже он мог позволить себе путешествовать по своей воле в любую точку мира, но сначала его жизнь во всех этих диких уголках земли не представлялась такой уж романтичной.

— Ты бы мог написать свои воспоминания, — восторженно предложила я. — Твои книги имели бы огромный успех. 'История мира глазами очевидца' — отличное название для мемуаров!

— Мне не нужен ни успех, ни слава, — улыбнулся Дэвид. — Я вообще не хочу никому ничего рассказывать.

— Ты эгоист! — в шутку рассердилась я.

— А я и не скрываю этого, — рассмеялся он.

Да, действительно, он умел преподнести свои недостатки так, что они, наоборот, казались достоинствами. В этом был весь Дэвид. Но именно это в нем и мне и нравилось.

На город незаметно опускалась еще одна белая ночь. Я предупредила маму, что задержусь, хотя и не сказала, с кем. Она проявила тактичность и не стала уточнять. Это был чудесный вечер, хотя меня тревожило состояние Дэвида. Он определенно нуждался в отдыхе, но не признавался в этом. На мои уговоры разойтись по домам, он каждый раз отвечал категорическим отказом, отшучиваясь, что рядом со мной чувствует себя прекрасно.

Мы шли по набережной, глядя на закат. Дэвид спросил.

— А ты знаешь, что такое белая ночь?

— Это такое короткое время в году, когда солнце…

Но он меня перебил.

— Нет, меня не интересует научное объяснение. Белая ночь-не природное явление, это состояние души.

— Тогда я не знаю, — удивленно призналась я.

— Дело в том, что с английского языка словосочетание 'White Night' еще переводится как 'ночь без сна', - пояснил Дэвид. — И это очень точное определение. Белые ночи — то время, когда у человека появляется возможность по-новому взглянуть на свою жизнь. Однажды весь мир вокруг тебя меняется, и даже темная ночь вдруг озаряется ярким светом. Тебе кажется, что произошло чудо, и ты спрашиваешь себя, что же случилось? Но ответ кроется только в тебе самом.

Я смотрела на него, восторженно раскрыв рот. Живя в Питере, мне никогда еще не доводилось слышать такого романтичного определения этого явления.