Связано с любовью (СИ) - Брай Марьяна

– Доктор, вы сделали для меня все, что смогли, и другого выхода просто не было. Не переживайте, мне не придется с ним жить, и мы заключили договор. Плата не высока, но теперь у меня будет свобода и от матери, и от церкви. А еще, я смогу теперь много больше, нежели с деньгами, что придется отдать, - успокоила я друга моего отца и улыбнулась. Коробочку с деньгами мы везли с собой. – А сегодня вы вместо отца поведете меня под венец, и не важно, какой это брак, я рада, что вы рядом, - я наклонилась и взяла его ладони, что он тер сейчас нервно, в свои.

Местную церковь я видела впервые, и сказать, что я была удивлена, не сказать ничего. Это одноэтажное, но достаточно высокое здание из серого камня. Крыльцо и два окна по обе стороны от двери, витражное круглое окно над дверью, выполненное в виде солнца, лучами которого здесь представлены длинные и острые треугольники из какого-то блестящего металла.

Дверь двустворчатая. На дереве искусно выполнен такой же орнамент – солнце, и его створки делят его пополам. На улице Флора в пальто и Оливия в меховом манто как мое, только чуть темнее. Ее высокая прическа покрыта зеленой шалью, из-под манто выглядывает платье сочного, густого зеленого цвета с оборками. Больше на улице никого. Мне стало немного неспокойно. Неужели жених не явился?

– Рузи, милая, какая ты красавица! – на встречу мне быстрым шагом шагала Флора. Как только доктор помог мне выйти из теплого нутра кареты меня охватил этот морозный воздух. Я даже уже привыкла к теплу, и было ощущение, что на улице тепло.

– Да, я старалась как могла, - я обняла Флору и еще раз поразилась их сходству с дочерью. – Вы тоже очень красивые, Флора, я даже засмотрелась на Оливию, и чуть не пропустила ступеньку, когда выходила из кареты.

– Мисс, ваш саквояж останется в карете, или я должен вынести его вместе с сундуком? – ко мне обратился возница, и я растерялась. Мне на помощь пришла Оливия:

– Клара и наша служанка сами сейчас все заберут, - вставила она, с нетерпением оглядываясь на двери церкви.

– А… жених? Он здесь? – спросила я, боясь, что его еще нет, и он может вовсе не приехать, а у меня остается пару дней до объявленного отцом Марком срока.

– Он давно здесь, милая, не переживай, этот брак, как он считает благодаря моему разъяснению, ему много важнее, чем тебе. Все хорошо, скоро твои проблемы решатся! – шепотом ответила мне Флора прямо в ухо.

– Мисс Рузи, мы все заберем. Это Санна – служанка из особняка вашего жениха, - указала на молодую девушку, что шла с ней от церкви, Клара. Меня испугал ее взгляд на меня. Словно, она понимала и знала, что творится что-то ужасное. Чуть присев, она посмотрела мне прямо в глаза и тут же отвела испуганный взгляд. У меня по спине прокатилась холодная волна, но я заставила себя не выдумывать никакого двойного дна. Ну, не маньяк же он какой-то, а если и вздумает дотронуться до меня, я не слабого десятка, и «намылить шею» я смогу даже паре таких вот дедушек.

Все кроме нас поспешили в церковь, и Оливия успела шепнуть мне, что мы с доктором должны войти, как только откроются обе створки двери, пожала мне плечо и улыбнулась ободряюще.

За дверью все было примерно так, как я видела в фильмах с католическими церквями, за исключением обстановки. Мы вошли, и двери за нами закрылись. Человек пятнадцать стояли по левую и правую сторону от нас, и мы медленно шли к противоположной от входной двери стене, где у такой же двери, как и позади нас, стоял мой жених.

Я не смотрела на него. Мой взгляд приковывало окно над второй дверью, к которой я шла. Оно было в форме полумесяца, только не того, который мы привыкли видеть – с рожками влево или вправо. Он был похож на чашу с острыми рожками, которые смотрели вверх. Но я уверена была, что это месяц, и он символизирует ночь, как и в том, что позади меня осталось солнце.

– Мисс Розалин Элистер, это вы? – раздался голос человека, которого я даже не заметила рядом с мужем раньше, или его просто не было, и он только что подошел к нему. Нам оставалось не больше пяти шагов до места, и мне стало смешно – я не знала, что нужно делать. Этот человек выглядел как отец Марк, как монахини в госпитале, где проживают младенцы – отказники. Видимо, здесь не было различий, как и должно быть, по сути. Божьи люди не должны иметь рангов.

– Да, это я, - ответила я так же громко, и удивилась как сильно раздается эхо. Подняла голову вверх, и увидела, что крыша изнутри овальная.

– Вы готовы стать женой мистера Элиота Гранда, барона, дважды мастера королевского двора? – снова спросил пожилой мужчина в сером, и мне стало жаль его. Он еще не знает, что у его Брата есть претензии на мое имущество и на меня. Ну, ничего, это не мои проблемы, пусть сами как-нибудь это решат.

– Да, я готова… - начала было я и услышала, как доктор шепотом быстро добавил:

– Да, я готова, перед Богом и его Детьми, перед небом и землей, перед светом и тьмой…

Я продолжила словами доктора, и священник отстал от меня, переключившись на жениха, где меня «обозвали» безродной дочерью купца. Но я не обижалась, потому что это он женится на «безродной дочери». Я-то выхожу за барона, так что, теперь это его проблема.

Нас объявили новой ячейкой местного общества, пожелали любить и уважать друг друга, плодиться и размножаться, увеличивая поголовье народа, и все такое, но я не особо слушала. Когда доктор проводил меня на возвышение, которое было вторым порогом перед второй дверью, святой отец стоял между мной и моим новым, но не совсем свежим мужем.

К слову, муж был в белом мундире с золотыми нитями, на которых висели золотистые значки, вроде брелоков для ключей. Что они означали мне было интересно, но это я решила оставить на потом. Как только служба закончилась, зажглись свечи, и народ загалдел, я выдохнула – теперь мне не страшен был ни отец Марк, ни сам местный черт.

Просто пережду неделю, и заживу счастливой жизнью зажиточной миссис Гранд – владелицей заводов, газет и пароходов, - подумала я про себя, улыбнулась, и под руку с мужем вышла во вторые двери, куда нас и провел святой отец.

Там стояла карета мужа, возле которой Клара, нотариус и слуга Элиота – высокий и тощий мужчина, чуть младше хозяина пересчитывали серебряные. Да, зря я не успела их поменять на золотые. Тысяча кругляков – это вам не шутка. Дома мы пересчитали их на три раза, и я была спокойна. В моей сумке была еще сотня на непредвиденные расходы.

– Договор можно считать исполненным в первой части, - объявил нотариус, протянул нам подписанные листы, где мой муж поставил подпись под передачей денег, а я – под фактом замужества.

– Спасибо за вашу работу, моя жена рассчитается с вами завтра. Ждем вас в нашем доме после обеда, - Элиот с ухмылкой проследовал мимо нотариуса, который чуть склонил голову и потерялся в толпе. Я убрала свою руку с локтя мужа, аккуратно сложила бумаги, ради которых все и затевалось, убрала в свою сумочку и последовала за ним к карете. Клара ехала в коляске со слугами. Мой саквояж и сундучок с деньгами везли они.

– Скоро мы будем дома, в тепле, птичка моя, - в карете Элиот стал каким-то слишком уж обходительным, и даже липким.

– Отлично. Вы пригласили много гостей? – я поняла, что за нотариуса мне придется платить, но не готова была еще и оплачивать банкеты. Спросить кто за все это платит мне было неудобно.

– Нет, только самые близкие, - ответил он, и я подумала, что мне придется сегодня встретиться с его родственниками, что с первой секунды меня невзлюбят, поскольку я безродная дочка купца. Да и черт с ними, я заработала этот титул своими руками и нервами, а вот мой муженек – всего лишь б/у покупка.

– Ну и отлично, мистер Элиот. Не хотелось бы попасть в неловкую ситуацию на приеме.

– Не бойтесь, с вами будут Флора и Оливия. Они со всеми вас познакомят. Прошу, называй меня барон, или просто Элиот. Чтобы не так сильно бросалось в глаза… ну… знаешь, чтобы не было разговоров.

Ну, если бы он знал, чего я боялась, а чего нет, успокаивать пришлось бы его. Мда, он еще и надеется на то, что люди поверят в сказку о внезапно вспыхнувшей любви между малолетней купеческой дочкой и престарелым бароном на содержании у племянников. Конечно, ведь он так эротично кашляет в кулачок, так томно скрипят его колени на лестницах. Куда уж тут устоять девчонкам!