(Не)леди для рыцаря ада - Инга Максимовская

– Совсем одурела, да? – заорал рыцарь. – Анжелика то вон живее всех живых и очень даже стабильно пакостит. А наша дочь – Элохим. Свет она, так что шансов в разы больше, – успокаивая в большей степени себя, зашептал он.

– Ну, может, и я, конечно, выживу, чем черт не шутит. Но все равно, обещай, – спокойно улыбнулась Ангелина, вцепившись в его руку мертвой хваткой. – Обещаешь?

– Ладно, договорились, – сдался Асмодей, глядя в блестящие глаза своей возлюбленной. – Не брошу выродка, как за королевским наследником, ходить буду.

– Руки покажи, – потребовала нефилимка. – А то я тебя знаю, пальцы, поди, скрестил, ирод.

– Я тебе что, ребенок? – ухмыльнулся рыцарь, с трудом разгибая судорожно сжатые крестом пальцы, думая при этом, что монарший наследник рос, как сорная трава, так что сравнение было не очень уместным.

– Спать хочу, – прошелестела Ангелина.

Разговор ее вымотал. Он откинулась на подушку и смежила веки. Асмодей вышел из спальни, тихо прикрыв за собой дверь. Он все для себя решил. Если дитя убьет свою мать, то церемониться с ним он точно не будет.

– Я уничтожу тебя, – прошептал Демон.

Он знал, что его дочь уже слышит и воспринимает сказанные им слова. Ангелина спала и потому не видела, как ослепительный свет окутал ее, образовав вокруг ее тела защитный кокон. Дитя перевернулось в утробе и, сунув в рот большой палец, жестом, свойственным всем младенцам, закрыло сияющие глаза.

****************

– Ты был великолепен, дорогой, – томно протянула Анжелика, бесстыдно раскинувшись на смятых простынях. – Просто, жеребец. Надо сказать, что с ангелом я еще ни разу в жизни не занималась любовью. Зря, стоило бы уделить пернатым больше внимания.

Михаил поморщился, ревность тупой иглой впилась ему в грудь, мешая дышать. Антихрист призывно повела обнаженным плечом, от чего легкая ткань, прикрывающая грудь, съехала, открыв взгляду Архангела невероятно возбуждающее зрелище.

– Мне нужно уйти, – с трудом отведя глаза, буркнул ангел, судорожно одеваясь. – Я должен поговорить с отцом.

– С кем? – злобно процедила Анжелика сквозь зубы – Он же хочет убить меня.

– Я ему все объясню. Скажу, что уничтожать тебя – самая большая ошибка во вселенной, – горячо зашептал Михаил, приблизившись к красавице. – Он меня послушает. Всегда слушает. – Анжелика сделала движение навстречу, накрывая его губы своими. Ангел с неохотой отстранился. – Я скоро вернусь, – сказал он и исчез.

Антихрист встала с кровати и торжествующе улыбнулась. Дурачок Архангел был полностью в ее власти. А кому под силу уничтожить Элохима? Правильно, только глупому архангелу, падкому на женские прелести.

***************

Астарот брел по подземелью в сторону камеры, в которой был заточен Люцифер. Демону надоела взбалмошная бабенка, занявшая трон владыки ада. Работы у него прибавилось, а обещанных регалий, как не было, так и нет. Вот и сейчас ведьма приказала отобрать у монарха благодать, собрав в хрустальную склянку, весомо оттягивающую карман пиджака.

– Сама дурра, – услышал он еще издалека голос Люцифера. – Нет города на букву Й.

– А вот и есть, есть, – дразнился женский голос, принадлежащий Лилит.

– Отец, ну Йошкар-ола же, ексель-моксель, – бубнил принц, азартно ковыряясь в толстом ухе пальцем.

– А, вот и новый вельможа явился, – ехидно ухмыльнулся Люцифер, рассматривая мнущегося на пороге камеры Астарота. – Зачем пожаловал? Али новая королевна все-таки нагрела тебя с титулом? Так, а чего ты ожидал-то? Рожей ты не вышел, как говорится. Бери, зачем пришел, и проваливай, некогда мне тут с тобой лясы точить. Мы еще в города не доиграли. Да, дорогая? – повернулся он в сторону безглазой демоницы, зардевшейся от слов своего бывшего мужа.

– Королева приказала благодати у тебя взять, – промямлил демон, не решаясь подойти. Люцифер выгнул шею, глянув при этом на него пылающими адским огнем глазами, от чего у Астарота по телу побежали мурашки.

– Доведет она вас до ручки, – голосом демона искусителя, коим в сущности и являлась, завела Лилит, – смотри, что в государстве творится. Шелупонь всякая от рук отбилась, разброд и шатания. Гляди, еще репрессии начнутся. Ты думаешь, она только из владыки благодать тянет? Фиг там, вы следующие. А как закроет она врата адские, все, гаплык. Будете голодными безработными. Души-то поступать в ад перестанут. Вот попляшете тогда.

Астарот замер, слушая демоницу, так и не донеся руку с зажатым в ней клинком до горла Люцифера.

– Делать-то чего? – тупо спросил он, ошарашенно глядя на Лилит.

– А ты угадай, – ощерила она желтые зубы в улыбке, больше похожей на оскал. – А вот еще Элохим родится, тогда все, кранты, – гнусела демоница. – О, так ты не знаешь? Такое от народа своего скрыть. Ай-ай-ай. Только Люцифер может беспредел прекратить. А ты стоишь тут, сопли жуешь.

– Точно. Как это я не сообразил, – воскликнул Астарот и зашептал заклинание.

– Дурак, – засмеялся Люцифер, растирая освободившиеся запястья, с удовольствием рассматривая кучку пепла возле своих ног, все что осталось от глупого Астарота, который даже понять не успел, что, освободив владыку, подписал себе смертный приговор – А ты, куколка, еще ничего. И что я тебя выгнал, ума не приложу. Ничего, власть верну, сделаем из тебя персик, – причмокнул он губами. Принц хрюкнул и засеменил к выходу.

– Путь свободен – позвал он, и бодро поскакал по коридору.

– Эй, Дис, – окрикнул его Люцифер. – Я думал, ты поумнел тут. Ан, нет, как был идиотом, так и остался. Идите за мной, – поманил он рукой свое семейство. – В аду нам делать сейчас нечего. Нужно найти Асмодея. Он, конечно, полудурок, но думаю, что не откажется помочь своему королю в обмен на небольшие уступки с моей стороны. Мы же теперь родня. Зять он мне, по внучке, – затрясся от смеха Люцифер.

Глава 35

Я проснулась, чувствуя себя отдохнувшей и посвежевшей. Ребенок вел себя спокойно, не причиняя мне совсем никаких неудобств, так что я аж испугалась и бросилась ощупывать свой живот. Убедившись, что все в порядке, встала с кровати и пошла на кухню. Есть хотелось неимоверно, слона бы съела. Спустившись по лестнице, на цыпочках прошмыгнула в столовую, стараясь не привлекать к себе внимания домочадцев, с интересом уставившихся в телевизор.