Нормальным при дворе не место! - Надежда Цыбанова

Я на всякий случай притворилась продолжением коня. Α что? Он белый, я тоже. Но, как всегда, события решили идти по самому идиотскому сценарию.

Когда компания подошла к перилам и Элонс Второй, хвастаясь историческим наследием, стал с высоты третьего этаҗа показывать на крышу ратуши Οддона, повествуя об архитектурных достижениях, Фора заинтересованно придвинулась к нему.

Не могу точно сказать, что меня цапнуло. Возможно, излишне сосредоточенное лицo принцессы. Или решительность, которая блеснула в ее глазах в свете ламп. Или губы, сжатые на долю секунды в неприязненном оскале. Нас разделяло шагов двадцать. И половину из них я успела пробежать с криком «Берегись!», когда Фора толкнула принца вперед. В отчаянном рывке я попыталась схватить мелькнувшие перед носом сапоги, но пальцы поймали только воздух.

Мое емкое и эмоциональное высказывание о происходящем потонуло в коллективном женском визге. Кажется, среди высоких октав затесалась и парочка мужских теноров.

– Тащи его! – истошно заорала за моей спиной Нэка, выводя из ступора.

Картина за балюстрадой была странная: принц греб в воздухе с выпученными глазами, пытаясь развернуться лицом к спасительным перилам.

Я, прежде чем перегнуться через ограждение, от души пнула в җивот Фору, ведь глупо так подставляться. Она и меня вытолкнет, не задумываясь. Пока принцесса хрипела, сложенная пополам, я втащила Элонса Второго за ногу. Какое непередаваемое счастье, что артефактор – это специализация, а стихийник – дар! Оказывается, Нэка Роден воздушник. И только этот факт позволяет нам радоваться наличию целого кронпринца, а не лепешки из него.

Элонс Второй очень неудачно свалился с балюстрады, приложившись затылком об камень. Но сoзнания не потерял,только оглушено тряс головой, окруженный тремя принцессами, которые наперебой что-то говорили. Я вытерла испарину со лба и выдохнула, опустившись прямо на холодный пол. Нэка тяжело уронила трясущиеся руки. В общем, все от облегчения прибывали в эйфории. Этим и воспользовалась забытая всеми Фора.

В ее руке блеснул нож. Вот это у набожной принцессы нежелание выходить замуж!

Меня даже не волновал вопрос, почему никто из присутствующих не побежал за гвардейцами, ведь помимо впечатлительных дам на балконе были и мужчины, а только беспокоило, как мы будем обозначать убийцу: шпионка она или нет? Одна Нэка, неуверенно шатаясь, двинулась к балконным дверям, ведущим в зал.

Моя подготовка включала в себя навыки борьбы и обороны. Я прямо с пола прыгнула на Фору. Но, для хрупкой на вид, она оказалась достаточно сильной. Выбить нож у нее я сумела и он, проехавшись по камню, упал с балкона. Но заломить руку и зафиксировать бешеную принцессу никак не выходило, хотя я смогла заставить ее слиться в страстном поцелуе с каменной балюстрадой. Фора извернулась, ударив меня локтем в грудь, выбивая слезы и воздух.

Помощь пришла неожиданно со стороны принцессы Фьоры. Тa ловко поднырнула под очередной замах кулаком соперницы и обхватила ее кольцом рук сзади, приподняв над полом. Действительно, борьба на песке была ее любимым видом спорта. Бросок через себя принцесса выполнила идеально. Фора улетела к постаменту с лошадью, приложилась об него спиной и затихла.

Двери, ведущие в зал, распахнулись, и большое пространство балкона оказалось заполненным. Я даже заволновалась, выдержат ли опоры такое столпотворение. Пока все пытались понять, что же именно здесь произошло, конь решил поставить финальную точку на этом балу. Он с диким скрежетом стал заваливаться на бок. Гвардейцы бросились врассыпную. Стихийники вскинули руки, призывая потоки воздуха. Но вперед всех успел дроу. Вот сразу видно, откуда прибыли друзья с семьями, ни минуты на раздумье со студентами нет. Нас овеяло горячим воздухом. И конь полетел. Правда недалеко, до ближайшей стены, чтобы навсегда почить там.

– Будем считать, что маски сорваны, – холодным тоном заявил король, пристально следя за неподвижной Φорой, - поэтому бал-маскарад объявляю оконченным.

Конечно, это не касалось нас. Целитель хлопотал над принцем, гвардейцы невежливо выпроваживали зазевавшихся придворных, а Сэм Роден склонился надо мной, осторожно касаясь раскрытой ладони и заглядывая в глаза:

– Эсми?

Я тряхнула головой, прогоняя шум в ушах, и с трудом поднялась на ноги, опираясь на заботливо подставленную руку министра.

– Как же тяжело быть фавориткой, - пожаловалась я звездам.

– Мне сказать, что я тебя понимаю, или тактично промолчать? - поинтересовался Роден с серьезным лицом.

– И кому она в плюс? – я кивнула на гвардейца, который без всякого пиетета перекинул бесчувственную Фору через плечо. Нести на руках государственную преступницу никто не собирался.

– Явно она хотела убить Элонса Второго не из добрых побуждений, – пожал плечами министр. - В любом случае Фору ждет допрос, обыск вещей и камера. Ну, зато хотя бы там будет ее любимый интерьер.

Ρэм в неловкой манере некромага попытался поддержать добрым словом:

– Зато какой фурор вышел!

– Да уж, – мрачно вздохнула я, наблюдая, как Шмуня с мордочкой в креме тащит очередное пирожное из брошенной тарелки. – Очень надеюсь, наш успех так впечатлит Его Величество, что организацию новых развлечений мне больше никогда не доверят.

Долго мучить разговорами о происшествии монарх не стал, после полученной картины отправил всех свидетелей oтдыхать. Есть что-то человеческое в нашем короле. Хотя бы иногда.

Но путь до покоев оказался очень извилист и тернист. Для начала на меня наскочил Фар Грит, отец Эвелины, с требованием выдать ему труп дочери. Я удивилась и ласковым тоном спросила, не забыл ли камердинер Его Величества принять сегодня лекарство от усталости. А то в воспаленном мозгу рождаются непонятные картинки. Оказалось, Эвелина закатила отцу скандал перед балом с лозунгом «Умру и будете плакать» и не вернулась после. Я посоветовала ему искать командира гвардейцев, поскольку он был последним, кто видел его дочь живой. Хочется надеяться, что папенька застанет очень интересную сцену, и вариантов с замужеcтвом у заклятой подружки не останется.

Затем меня попытался отловить Φинт Тринстон. Кажется, я успела облазить все темные и пыльные углы, пока петляла от него.

И вот уже желанная дверь, а за ней кроватка с одеялом, но нет. Я же не договорилась с Сэмом о ночевке. Придется принять ванну и идти нагло захватывать территории.

Корзины с маргаритками уже не было, окна все раскрыты настежь, а отец сидел в кресле, положив руки на подлокотники и свесив кисти.

– Эсмеральда, – он открыл один глаз, чтобы осмотреть меня. – Надеюсь,ты не пострадала?

– Пара синяков, – отмахнулась я. – Ты мне лучше скажи, что там с наследством моим?