Студент по обмену (СИ) - Пьянкова Карина Сергеевна

Наличие у меня парня убивало Тайлера, кажется, больше всего. И это даже самую малость льстило.

— Этот мой унылый Уорвик, — согласилась я.

Однокурсник покивал с пониманием.

— А он знает, что ты, ну, была…

Сакральное слово «девственница» или его более вульгарный синоним так и не прозвучал, однако в воздухе многозначительно повисло.

— Нет, — мотнула я головой, чувствуя как с головой накрывает облегчение. — Ничего я ему не говрила.

Мне и в голову не приходило объяснить ту самую важную для меня причину, по которой я никак не решалась разделить с Джоном постель, хотя встречалась с ним уже месяцев десять, и парень мой изнамекался.

Я не хотела вопросов, почему берегла себя, не хотела, чтобы Джону пришло в голову, будто он для меня — особенный, свет в окошке, которому невинная дева решила подарить самое дорогое. Потому что Джон особенным не был. И ничего дарить ему я не собиралась.

— Ну, значит, и проблемы нет, — пришел к простому и прагматичному выводу Тайлер. — Если мы с тобой никому ничего не скажем, никто не узнает. Бросай его без скандала.

Надо сказать, что бросать Джона в любом случае стоило… Но не потому что у нас что-то закрутилось с Тайлером и уж точно не ради этого самого Тайлера.

— Если я захочу избавиться от Джона, — протянула я, с прищуром глядя на однокурсника, — я сама решу, когда и как это сделать. А ты держи язык за зубами, если не хочешь, чтобы тебе их выбили.

На смазливой физиономии передо мной появилось почти оскорбленное выражение.

— Слушай, мне нет нужды болтать о каждой девушке, с которой был, чтобы подтвердить свою репутацию. Не хочешь — никто не узнает.

Одевались мы с Каем тщательно и неспеша, не желая пропустить ни одной детали, которая могла бы выдать нас. Простыню я лично застирала холодной водой в ванной комнате, не доверив такую важную миссию Тайлеру. Мужчины ничего не понимают в пятнах. Да и неловко было.

Затем мы с однокурсником обследовали всю комнату, чтобы не приведи боже не пропустить ни одного следа моего присутствия вроде носового платка, ключей или прочей мелочи, которую каждый человек таскает с собой.

После Тайлер вышел наружу и проверил, чист ли путь. После всех приложенных усилий не хватало только по глупости попасться кому-то на глаза. Как бы то ни было, покинуть крыло парней удалось без приключений. Из-за этого я почувствовала такое облегчение, что даже стыдно стало. Грешница радуется, что избежала кары за свой проступок.

Девчонки спали как сурки и в комнате явственно пахло алкоголем.

Вот как так вышло, что перепились все, а проснулась в постели с парнем — я одна? Просто несправедливо.

Воспоминания начали приходить спустя несколько часов, когда хмель окончательно выветрился из моей головы. И по всему выходило, что Тайлер был пьян как и я и чуть более настойчив, чем до того. Словом, ситуация не самая красивая, но сдалась я легко и без особенного давления со стороны непрошеного любовника.

Наверное, я все-таки был не настолько равнодушна к обаянию плохого мальчика, как привыкла демонстрировать. Ну вот и получила все по полной программе. И даже не жалела. Ни капли не жалела, ни на секунду.

Возможно, даже бы решилась повторить, однако признаться в этом Каю — нанести удар по самоуважению, а пойти на поводу у своих желаний — подвергнуть опасности еще и репутацию.

Да уж, дилемма.

Одно только было совершенно ясно: Джону Уорвику со мной ничего не светит. Лечь с кем-то в постель из чувства долга я точно не собиралась. Особенно, когда узнала как бывает не то чтобы по любви, но уж точно по взаимному влечению.

Девочки продрали глаза часам к десяти, и комната наполнилась стонами и проклятиями, как всегда и бывает, когда вечеринка удалась.

— А куда ты в итоге запропала, Эмс? — тут же задала самый злободневный для меня вопрос Гарри, сообразив, что в комнате собрался полный комплект жильцов.

Я широко зевнула, выиграв таким образом пару секунд для придумывания правдоподобной лжи.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Да заплутала, забрела в одну из пустующих комнат и там вырубилась, — как будто с неохотой призналась я. — Какой позор…

Разумеется, о главной части «позора» я подругам докладывать не собиралась вовсе. Должно же что-то быть только для меня? Тем более, что у меня пока все еще имелся парень и это все чертовски осложняло. Не стоило выставлять себя какой-то падшей женщиной. Так что пооткровенничать можно будет уже после того, как брошу Джона и переверну эту не самую удачную страницу в своей жизни.

— И не говори, — как-то неопределенно протянула Рут и бросила в мою сторону чересчур задумчивый взгляд, чтобы он говорил о неведении. Девенпорт от чем-то догадывалась, что-то чувствовала. С ней такое бывало, и нечасто.

Тут же я стала подозревать, что моя тайна не такая уж и тайна. По крайней мере, не для Рут.

Однако озвучивать свои домыслы и догадки подруга нее стала, дав мне самой решать, хочу я признаваться или нет.

Я, естественно, не хотела.

Деб и Гарри, не обладавшие какой-то особенной проницательностью, как ни в чем не бывало обсуждали мои злоключения на последней вечеринке, посмеиваясь от души над тем, что их староста не умеет пить. Хорошо еще, они не в курсе насколько именно я не умею пить…

И вот, днем, когда я уже посчитала, что опасность быть раскрытой окончательно миновала, выяснилось, что все далеко не так просто. Нельзя хранить тайну в кампусе, к тому же, закрытом.

— Мисс Уорд, — окликнул меня профессор Лестер-младший, когда я шла к столовой через сквер.

Как будто поджидал, в самом деле…

Я обернулась на его голос и напоролась на внимательный испытующий взгляд преподавателя. Уильям Лестер не имел привычки заговаривать с людьми без причины, так что никому могло даже в голову прийти проигнорировать его слова.

Глаза у профессора были странные и почти страшные. Он и весь была таким — странным и почти страшным. Лицо Уильям Лестера было почти детским — с высоким лбом, чуть вздернутым носом, пухлыми губами и огромными глазами, которые буравили окружающих тяжелым взглядом исподлобья. Профессор вызывал одновременно умиление и непонятную тревогу, граничащую с ужасом. На тренировках на это как-то не обращаешь внимания,

— Вы что-то хотели, сэр? — уточнила я, подойдя к профессору.

Лестер младший изучал меня со всем возможным тщанием.

— С вами все в порядке, мисс Уорд? Простите меня за бестактность, но… все произошло с вашего согласия?

Я обмерла.

Этот-то как пронюхал?!

— Да! — выпалила я и поспешно удрала, не желая знать, что еще может спросить или сказать профессор Лестер.

Глава 11 No Disrespects

Вот чего уж я точно не ожидала, так это того, что произошедшее между мной и Тайлером настолько быстро станет известно, причем едва ли не половине университета. Впору теперь ждать душеспасительной беседы с деканом, а заодно лекции по половому воспитанию. И еще хорошо будет, если только с профессором Лестером придется обсуждать эту щекотливую тему… А если еще и с ректором?! Осуждающего взгляда Кирана Бхатии я точно уже не выдержу, он по таким вещам мастер: профессор Бхатия еще ничего не скажет, а ты уже начинаешь каяться. В чем угодно — но каяться.

Варианта, что Уильям Лестер не поделится полученной информацией с приемным отцом, просто не было. Уильям всегда и обо всем докладывал родителю. Это даже стукачеством как таковым не считали — просто у Лестеров было общее информационное поле, и с этим давно все смирились как с неизбежностью. Просто вот такое взаимопонимание царит в семье.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Однако самого страшного так и не произошло: ни декан, ни ректор особого интереса к моей личной жизни не выказали. С облегчением выдохнула я только через два дня, когда стало ясно, что на этом история с вечеринкой и ее последствиями окончена. Ну, в плане общения со старшими закончена. Потому что Тайлер… Он заявился о намерениях. Не напрямую, разумеется, для этого он был слишком горд и слишком упивался имиджем героя-любовника. Однако как-то вдруг оказалось, что куда бы я ни пошла, Кай материализовывался рядом словно из воздуха. Занимался он как будто обычными повседневными делами, однако делал он их прежде или в другом месте, или в другое время. Так что изменением привычек — причем внезапное — было на лицо.